Мне известно не так много, но достаточно, чтобы понять когда вы начнёте врать.
— Есть у меня дар. Только не такой как у господ. Я могу простецов завораживать и делать их подвластными моей воле. Не всех, но таковых совсем немного. С одарёнными ничего поделать не могу, но если они примут зелье, что лишает на время их дара, то и они подвластны мне. Опять же не все, но многие.
Тэкс. Это что же получается, гипноз? Похоже на то. И если так, то многое становится на свои места. Да чего уж там, всё становится ясным как белый день.
— Дальше рассказывай, — когда она запнулась, потребовал я."
"— В тот день, что мы с вами на постоялом дворе встретились, меня к себе старый князь призвал, через портал. Свёл с княжичем Михаилом и велел заворожить девицу, коею тот опоит зельем. Привёз меня княжич в какой-то дом, где молодые господа собрались повеселиться, и устроил в дальней комнате. Прождала я там часа три, не меньше, а после он пришёл вместе с девицей. Уколол её зельем, а как та всполошилась скрутил, зажал рот и велел мне делать своё дело.
Я и заворожила голубку. После он опоил девицу крепким настоем зелья, что надолго её дара лишает, и стал указывать мне что далее делать. Для начала мы переодели Настю, как он её назвал, а после вышли через чёрный ход. Там нас уж экипаж ждал. Доехали до постоялого двора, и княжич велел мне сделать так, чтобы она первому встречному отдалась, пусть и подавальщику или конюху, всё едино.
— И отчего же ты ей на меня указала?
— Не я. Она сама тебя выбрала, когда я ей велела найти кого по душе.
Коли так, то и давить сильно не нужно, и чары легче обволакивают разум. Княжич ведь велел мне, чтобы она помнила будто с ним была. А тут уж лучше к её сердечку прислушаться.
— Получается, ты любого можешь зачаровать так, что он выполнит твою волю?
— Не любого, но многих. И точно не одарённого. Как только дар снова входит в силу, морок развеивается, а заворожённый вспоминает как оно было на самом деле.
— Так отчего же она до сих пор верит в то, что с ней был Михаил?
— Ей не нужно исполнять чужую волю, она просто помнит то, что я ей наворожила.
Это как принимать сон за явь. Опять же, она любит Михаила, а значит сама желает верить в ту ложь, вот и считает её правдой.
— И часто ты так ворожила во благо старого князя?
— Редко. Его светлость не желает, чтобы пошли слухи о моём даре. Для всех я прислуга в доме боярина Квашина, которую он порой пользует, но воли много не даёт. Живу в отдельном флигеле, чтобы он мог навещать меня когда вздумается.
