Словом, связываться с универом, может статься себе дороже даже для самых могущественных родов царства. Причём не только с нашим, но и с провинциальными. Вот и не трогают их, а они держатся слегка на особицу, но неизменно на стороне государя.
К чему это я? Кто-то другой скорее всего отказал бы в нашей просьбе, из опасений навлечь гнев Зарецких и Каменецких. Но Конев мог себе позволить их недовольство. В то же время имеет некоторую заинтересованность в оказании нам помощи…"
"Следом за мной в кабинет прошла Ольга.
При этом выражение лица ректора скривилось, словно он съел дольку лимона. Не то чтобы он не умел владеть собой. Скорее уж хотел показать своё неудовольствие. Ему не очень нравилось, когда его студенты сочетались браком ещё до выпуска, и уж точно не по душе, когда заводили детей ещё до выпуска. Причём это касалось не только меня, которому предстоял ещё один год обучения, но и выпускницу Ольгу.
— Итак, милостивые государи, чем могу быть полезен? Или вы, Никита Григорьевич, пришли сообщить мне об очередной дуэли?
Вообще-то, дуэли поощрялись, а сам ректор полагал, что молодые люди должны драться и закалять характер.
В конце концов, университет выпускал представителей воинского сословия и их удел в первую очередь война. Во всяком случае, для подавляющего большинства. Но моя манера прикладываться противникам по голове… Когда-нибудь ведь и окончательно могу приголубить. А такой исход Коневу нравится не больше студенток оказавшихся в тягости.
— От драки я не бегаю, и готов поставить на место любого зарвавшегося нахала.
Но сейчас пришёл просить вас помочь нам разрешить кривотолки и избавить меня от необходимости регулярного посещения манежа.
— Даже так. И чем же я могу вам помочь?
— Главный лекарь университета мог бы провести обследование нашего ребёнка на предмет отцовства.
— Вы имеете сомнения по данному поводу, Никита Григорьевич?
— Я? Нет. Но не могу сказать того же самого о других студентах. Для многих из них эта тема волнительна.
— И что будет если я откажу вам?
— Ничего. Мы просто уйдём. А я буду вынужден продолжать отстаивать честь моей супруги.
— Не свою?
— Нет. Меня это задевает в меньшей степени. Вот только боюсь, что я уже выбрал лимит предупреждений, и не уверен, что следующий лжец выживет.
— Полагаю, что с вашей стороны нечестно использовать вашу дарованную способность. Я могу лишь догадываться о ней, но не кажется ли вам, что это сродни игре краплёными картами.
