— Ты отказался от них, когда бросил беременной меня! — говорю ему чистую правду. — Твоя записка до сих пор у меня хранится. Спасибо, что хоть её потрудился написать! — меня колотит от ярости. Вот же Илларионов гад! Словами не описать!
— Какая записка? — ходит из стороны в сторону. Останавливается. Прожигает меня взглядом. — Ты в своём уме? Я тебе ничего не писал! Это ты меня предала!
— Что?!! — у меня аж дыхание спирает. — Да как у тебя язык повернулся в предательстве меня обвинить?!
— Не строй из себя святую невинность! — произносит со злостью.
— Пока я вкалывал как проклятый, ты развлекалась с другим!
Делаю шаг вперед, заношу руку и со всей дури вмазываю Илларионову раскрытой ладонью по щеке.
— Знаешь что? Да пошёл ты! — слёзы льются из глаз. Их мне не сдержать. — Я тебе никогда не изменяла. Хочешь верь, хочешь нет. Мне плевать. Мои дети очень хотели познакомиться со своим отцом. После твоих обвинений в мой адрес можешь забыть о том, что они у тебя есть. Считай, ты стал донором для оплодотворения, — говорю смотря ему прямо в глаза.
— Видимо, Марусе с Денисом придётся нового папу искать.
Разворачиваюсь, ухожу. Глаза б мои больше не видели этого гада.
Больно. Душа рвётся на части. Просто капец.
— Света, постой! — Матвей меня догоняет.
Иду вперёд. Не сбавляю темп.
— Да стой же ты! — хватает меня за руку. Вырываюсь. Илларионов обгоняет меня, встаёт на пути.
— Дай пройти, — рычу на него не глядя.
— Не пущу, — отвечает он.
— Мэт, — произношу. Глотаю слёзы.
Он не позволяет мне что-либо сказать.
Обнимает. Прижимает к груди.
— Света, прости, — произносит с болью в голосе. Мне тоже больно. Наши чувства похожи на оголённый пульсирующий нерв. — Прошу тебя, поверь мне. Я и подумать не мог, что ты беременна от меня.
— Я писала тебе, — произношу устало. — Ты ответил, чтоб я не беспокоила больше тебя."
"— И ты поверила? — смотрит с нежностью во взгляде.
— Ты был весьма убедителен в своих словах, — признаюсь.
— Их писал не я, — отвечает.
— Уже поняла, — утыкаюсь ему в грудь.
— Раз ты ни с кем мне не изменяла, значит то фото было подставой, — говорит дальше. — Вот же, — качает головой. — Нас с тобой рассорили, как дураков!
— Мы и есть дураки, раз поверили, — пожимаю плечами. Зла на Матвея больше не хватает.
— Ничего! — щурит глаза. В них пылает жажда мести. — Посмотрим, кто останется дураком!
— Ты что задумал? — округляю глаза.
— Поверь, — ухмыляется. — Тебе лучше не знать.
— Не пугай меня, — прошу.
