Он вышел отсюда несколько минут назад, я специально дожидался сидя на диване напротив двери. А потом зашел в открытый кабинет, уселся в кресло генерального директора, закинул ноги на его стол.
Мне было интересно насколько Гурин беспечен. Проверил. Убедился в своей правоте. — Требую, чтобы вы немедленно ушли!
Кричит. Пыхтит. Сверкает глазами. Он вне себя от ярости, я же остаюсь совершенно спокойным. Ублюдков живо надо ставить на место. По данной части у меня весьма богатый опыт. Обламывал и не таких!
— Ничего не попутал? — произношу спокойно и властно.
Под взглядом моих ледяных глаз старый прихвостень тут же затыкается. Замирает. Изучающе смотрит на меня. Он удивлен.
— Я соучредитель! Тон подбирай! — продолжаю наседать на мужчину."
"Убираю со стола ноги, поднимаюсь с кресла. Обхожу рабочий стол кругом. Внимательно следя за реакцией практически уже безработного человека намеренно медленно беру раскрытую папку со стола в свои руки. С громким хлопком закрываю её. Гурин подпрыгивает от неожиданности.
— Извиняюсь, — произносит уже совершенно иным голосом. — Вы, видимо, Матвей Валерьевич? — пытливо смотрит на меня.
— Он самый, — отвечаю. — Долго же ты соображал.
— Очень жаль, что наше первое знакомство вышло не особо лицеприятным, — проходит вглубь кабинета, занимает свой стол. — Рафаэль Закитович не предупреждал о вашем приезде, — принимается объясняться. — Иначе бы я подготовился к нему.
Уничтожил документы, запустил в шредер улики, вывез из офиса всё, что только способно скомпрометировать честное имя высокопоставленного лица.
Последовательность действий знакома до боли. Меня не удивить.
— Зачем? — ухмыляюсь. — Неподготовленным ты мне нравишься гораздо больше. Вот, например, весьма интересная сводка по одному из счетов, — достаю из папки несколько листов, протягиваю их лжецу и вору. Он принимает банковские документы из моих рук, изучает и тут же меняется в лице.
— Откуда они у вас? — спрашивает бледнея.
— Какая разница? Разве это что-то меняет? — начинаю его прессинговать.
— Нужно было запросить у меня всю документацию, — не теряет попыток выйти сухим из воды. — Я бы пояснил каждый платеж.
— Поясняй, — киваю на сводку. — Жду.
Гаденыш понимает, что не отвертеться. Шакирову глаза замылил. Думает, что может и мне? Ну-ну! Посмотрим. Аж интересно.
Спустя долгих сорок минут бесконечных попыток что-то придумать для своего оправдания я не выдерживаю и посылаю Гурина как можно дальше. Задолбал! Сил моих больше нет. Да и времени тоже.
