Я всё отдала следователю, он был очень удивлён, а потом ознакомился с ними и сказал, что Геннадию не отвертеться. Апрельский сядет! Всё будет хорошо!
— Надеюсь, — шепчу. Тянусь к маме за обьятиями, она тут же прижимает меня к себе. Баюкает, гладит по спине, по волосам. Говорит подбадривающие слова.
Мне становится чуточку легче.
— Мама, вот ты где! — в кабинет заходит Денис. Сын включает свет. Мы щуримся.
— Малыш, что случилось? — тут же вытираю слёзы. Не хочу, чтобы он их видел.
— Тебе папа звонит, — говорит совершенно спокойным тоном.
А у меня почва уходит из-под ног.
— В смысле? — не понимая смотрю на него.
— Пап, она мне не верит! — произносит Дениска.
— Сын, мне очень нужно поговорить с мамой, — до моего слуха долетает ослабленный голос любимого мужчины.
— Матвей! — подскакиваю на месте, подбегаю к нашему сыну. — Ты где? Ты как? Ты живой? — из меня один за другим сыплятся вопросы.
— Я живой. Так просто меня не одолеть, — слышу смешок и хочу его треснуть.
— Где ты? — спрашиваю. Мне нужно знать!
— Зая, ты только не переживай, — просит меня.
— Я в больнице. Мне сделали операцию, я долго приходил в себя. Только что перевели в палату и я смог хоть до кого-то из вас дозвониться.
— Ты в порядке? — голос подводит. Ком в горле мешает и говорить, и дышать.
— Матвей, чем мы можем помочь? Кого-то нужно предупредить? Ты только скажи, мы всё сделаем, — мама вклинивается в разговор. Но сейчас я ей признательна за это.
— Шакирова с вами? — уточняет Илларионов.
— Да, — киваю.
— Пусть Раф Торковского попросит звонок отследить, — на заднем фоне у Матвея полнейшая тишина.
Лишь едва различимый ритмичный писк приборов. — Он сможет.
— Ты до сих пор в больнице, но в какой? Я сейчас приеду, говори адрес — я постепенно успокаиваюсь.
— Света, зайка моя, не волнуйся, — тут же принимается заверять меня. — Я стабилен. Со мной всё будет в порядке. Но в
— Обещаешь? — спрашиваю у него. Ноги не держат, колени трясутся.
— Клянусь! — заверяет. — Мне ещё тебя под венец вести и детей наших растить! Знай, на двоих я не готов останавливаться!
— Меня под венец? — слабая улыбка касается моих губ.
— А ты как думала? Разве могло быть иначе? — пытается пошутить. Не выходит. — Я люблю тебя, Свет. Ты и наши дети самое дорогое, что есть в моей жизни! Я ради вас в огонь и в воду пойду. Сверну любые горы! Уничтожу любого противника. Никогда и ни при каких обстоятельствах ни тебя, ни наших детей не дам в обиду.
— И не исчезнешь больше, — озвучиваю вслух свои страхи.
