Капец!
— На что ты готов ради того, чтобы быть с Зайцевой? Ты вообще хоть любишь её? Или мне врёшь? — спрашиваю у него в лоб. Мне важен ответ.
Если любит, то на всё пойдет ради её блага. А мне нужно, чтобы они уехали куда я скажу, сидели тихо и не высовывались. Зная характер своей практически бывшей супруги, ей будет это сделать крайне не легко. Поэтому рядом с ней должен быть спусковой механизм. Федоров Иван отлично подойдёт.
Надеюсь.
Приставлять к Кире лишних людей нет никакого желания. Туда, куда я отправлю свою супругу посторонних лучше вовсе не отправлять.
— Конечно, люблю! — оживляется. — Кира самая лучшая! Я не могу жить без неё! — глаза горят. Говорит с жаром. Не врёт. — Если понадобится, я жизнь положу ради Зайцевой! Без неё мне этот мир нахрен не нужен.
— Это как раз то, что я хотел услышать, — произношу с холодной усмешкой. — Значит так, — беру стул, ставлю его спинкой перед собой. Сажусь. — Внимательно слушай и запоминай. Повторять не стану.
Начинаю озвучивать вслух всё то, что мне требуется.
По факту ничего сложного нет, но промолчать я не могу. Жизненный опыт показывает, что надеяться на сообразительность и разумность другого человека не стоит. Рассчитывать можно лишь на себя. И за озвученные вслух, а ещё лучше на бумаге, требования.
С минуты на минуту мне привезут новые документы на Киру и её нового мужа. При определённых связях и вложениях удалось сделать так, что супругой Зайцева мне не была. Да, Кира была замужем за Матвеем Илларионовым. Но по документам о браке прохожу вовсе не я.
Ребенок в её утробе от Федорова. Сделать тест ДНК не составило особого труда. Хоть здесь я выдохнул. Только получив отрицательный результат теста понял как сильно переживал.
Связывать себя с Кирой общим ребёнком не входило в мои планы от слова совсем. Я рад, что всё вышло так, как мне хотелось.
Иван довольно быстро понял что к чему и согласился на мои условия.
Жить они будут неподалеку от одного из городов-миллионников. Я им обеспечу и качественное жилье, и работу.
Дам приличную сумму, чтобы ни в чём не нуждались.
Каждый месяц будут получать от меня “пособие за молчание”. Не думаю, что кто-то их них воспротивится моему решению.
Зайцеву и Федорова ждёт хорошая, долгая и безбедная жизнь. Завтра же их вывезут прочь из этого дома. Доставят к новому жилью.
— Я согласен, — кивает сидящий передо мной парень. Он ссыкло. Мужчиной его язык не поворачивается назвать.
— Другого от тебя не ожидал, — усмехаюсь. Я умею убеждать.
