— Тереза, скажи, я верно думаю, что Гаспар не очень-то хотел покупать мне драгоценности?
Она, по обыкновению, рассмеялась. Мы сидели в моей гардеробной — поздним вечером накануне бала, уже практически перед сном. Тереза зашла пожелать мне доброй ночи, спросила — какие украшения я выбрала на завтра, я поняла, что не выбрала никаких, оставив на последний момент, и мы пошли вместе их смотреть. И вот, я снова расспрашиваю её, а она снова смеётся.
— Конечно, он бы лучше купил тягловых лошадей, или бочки для вина, или какие-то там инструменты для рудников.
Но он понимал, что время от времени должен появляться в свете с супругой, и что у той супруги что-то должно быть в ушах и на шее. И на пальцах, кстати, было отличное золотое колечко с жемчужиной, подходящее к серьгами и броши, он подарил этот гарнитур тебе к свадьбе.
Так, и где то колечко? Нужно поискать.
— А я часто его носила?
— Да не снимала почти никогда. Гаспар следил за твоими украшениями, и сам всегда распоряжался о чистке или о какой-то мелкой починке, потому что никому не доверял.
— Он думал, я потеряю? Или кто-то из горничных, Мари или Жанна?
— Он думал, что ты продашь, или для себя, или для молодого любовника.
— И много ли их было у меня, тех молодых любовников, — усмехнулась я.
Всё, что я успела узнать о Викторьенн, говорило о том, что жила она до отвращения скромно, скудно, благочестиво и бережно. Какие там любовники!
— Он хорошо тебя сторожил, и ты ни разу не рискнула, — смеялась Тереза. — Да он и меня тоже сторожил, говорил — раз я живу в его доме, то должна быть добродетельной почтенной вдовой.
У Терезы тоже была шкатулка с украшениями, но там не было золота — только серебро. Она рассказала, что её супруг, Жан де Тье, младший сын младшего сына, подарил ей на свадьбу скромные серьги и кольцо, и только. А жемчужная нитка на шею досталась от матушки. Почти все матушкины украшения забрала баронесса Эдмонда, и эта нитка — единственное, что есть на память у Терезы."
"— Ничего, мы придумаем что-нибудь.
У нас же есть серебряные рудники, мы должны быть по уши в том серебре, — пожала плечами я.
— Я тоже так думала, — фыркнула Тереза. — Но Гаспар сказал, что это для королевского монетного двора, и что это самое выгодное вложение, какое только может быть.
Да, я уже мельком слышала, что всё добытое на наших рудниках серебро выкупала корона, но до папки с бумагами по этой части собственности ещё не успела дойти. После бала дойду непременно.
— Ничего, разберёмся.
