Я благодарно взглянула на него — потому что спасибо!
— И это значит, что вы можете получить эти деньги и отправляться на все четыре стороны, если не желаете помогать мне, — сказала я Жиролю как можно суше и жёстче. — Я вас не задерживаю.
— Как это — на все четыре стороны? — не понял он.
— Обыкновенно. Я не желаю кормить в своём доме людей, которые бесполезны для меня. Приносите пользу, радуйте меня — или ступайте на все четыре стороны.
— И… какую же пользу вы желаете от меня увидеть? — кажется, он обескуражен.
— Например, ответить на мои вопросы. Уж поверьте, я спрашиваю не от безделья и не из праздного любопытства. Позавчера в ночь кто-то пустил убийцу в дом, что вы об этом знаете?
И вот тут я увидела, как он испугался. Испугался, что впрямь окажется на улице, даже и с деньгами. Потому что денег немного, на всю жизнь не хватит, а в этом доме его всегда кормили и одевали. И что он ничего не знает об убийце — тоже увидела, вот так. Смотрела на него и понимала.
Раньше со мной никогда такого не случалось, что это?
Или это тоже магическая сила?
— Спрашивайте, я отвечу правду, — он сбавил тон и опустил взгляд.
— Благодарю вас. Повторяю: что вы знаете о врагах господина Гаспара?
— О таких, кто бы мог убить — ничего. Он со всеми уговаривался. Кому денег давал, кому помогал. Не было у него таких врагов, чтобы убивать.
— Хорошо, — кивнула я. — Тогда следующий вопрос такой: были ли у господина Гаспара внебрачные дети? Кому знать о таком, как не вам?
Он задумался, вот прямо понятно было — задумался.
— Я не знаю о таких.
— И что же, ни с кем даже и не встречался? — не поверила я.
— Отчего же, встречался, бывало дело. Но никто к нему после с младенцами не приходил. А пришли бы, я думаю, знали же, что у господина Гаспара детей нет.
И я видела — он правдив. Значит, и впрямь не сталкивался. А должен был бы, раз он при Гаспаре был с ранней юности.
— Благодарю вас, Жироль, ступайте.
Я ценю всё, что вы сделали для моего покойного супруга, и дозволяю вам жить в этом доме, сколько потребуется.
— Я весьма благодарен вам, госпожа Викторьенн, — он поклонился, и это был несомненный поклон, и уважения в нём прибавилось — по сравнению с началом нашего разговора.
Жироль вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Господин Фабиан усмехнулся.
— Ловко вы повели дело. Что ж, я тогда зову госпожу Сандрин, продолжайте.
