Стас недовольно сопит в трубку, ожидая от меня реакции. А я задыхаюсь и не могу проронить и слова. Кое-как взяла себя в руки и на выдохе произнесла.
— Спасибо.
— Даш, ты чего? Ты не рада?
— Не сейчас, Стас. — я сбросила вызов и закрыла глаза. Он звонил еще несколько раз, но я не взяла трубку. Нужно принять решение. Важное решение, от которого теперь зависит несколько судеб.
Поздно вечером я взяла себя в руки, настроилась на разговор и отправилась в больницу. На остановке заскочила в банкомат, понимая, что в такое время меня просто так к нему не пустят.
Сняла деньги и решительно вошла в здание. На нужном этаже аккуратно вложила в карман дежурной медсестры красную купюру и меня пропустили, разрешив остаться до утреннего обхода. Перед входом в палату решимость испарилась, но я заставила себя сделать этот шаг.
Увидев его, я перестала дышать. Он снова похож на себя, только марлевая повязка на глазах напоминает о том, что случилось.
— Арс… — произнесла на выдохе его имя. Он повернул голову в мою сторону, но через секунду странно обмяк, будто потерял сознание.
Я перепугалась и побежала за медсестрой. Та успокоила, объяснив, что ему вкололи какой-то препарат перед моим приходом, чтобы он спал. Вот его и вырубило. Это теперь до утра.
Вернулась в палату, приставила стул к кровати и осторожно коснулась пальцами его руки. Только сейчас в полной мере ощутила, как я соскучилась по нему, но вместе с этим ощущением накатили боль и обида за то, как он поступил со мной. Отдернула руку и поняла, что не готова пока простить его.
Пусть придет сам, если пожелает. А если нет, значит я действительно ему не нужна. Снова осторожно коснулась его руки и покинула палату, так и не рассказав самую важную новость в своей жизни.
Глава 29. Арс
Ее запах остался в палате. Еле уловимый, тонкий аромат духов. Но я узнаю его из тысячи. Она была здесь. Моя маленькая упрямая девочка все же пришла. Теперь я уверен — точно моя. И как раньше не разглядел? Слепой придурок! Горько усмехнулся двусмысленности фразы.
И во всех смыслах она мне идеально подходит.
Долго заниматься самокопанием мне не дали. Сначала медицинский обход, потом какие-то процедуры. Потом снова заходил лечащий и сказал, что к вечеру снимет повязку. Потом меня снова накормили отвратительной больничной едой. И я услышал заветное:
— Папа… — на мою кровать вскарабкался Тим и крепко обнял за шею. Прижал сына к себе и вдохнул аромат его волос. Он пахнет чем-то сладким.
— Привет, мой родной.
