– Не твоя вина, что он умер.
– Больше никого в постели не было, насколько я помню.
Алейна невольно содрогнулась. Муж Миранды умер, занимаясь с ней любовью.
– Те сестринцы, что прибыли вчера, были галантны, – произнесла она, желая сменить тему. – Если тебе не нравится сир Оссифер или сир Утер, выйди за кого-нибудь из них. Младший показался мне весьма миловидным.
– Тот, что в плаще из тюленьей шкуры? – недоверчиво спросила Миранда.
– Тогда один из его братьев.
Миранда закатила глаза.
– Они с Сестер. Ты слышала хоть про одного сестринца, который мог бы биться в рыцарском поединке? Они чистят свои мечи жиром трески и моются в ушатах холодной морской воды.
– Ну, – заметила Алейна, – по крайней мере, они чистые.
– Да у некоторых из них перепонки между пальцев. Я скорей выйду за лорда Петира и тогда стану твоей матерью. Насколько мал его мизинец, позволь узнать?
Алейна не почтила этот вопрос ответом.
– Леди Уэйнвуд с сыновьями скоро будет здесь.
– Это предложение или угроза? – поинтересовалась Миранда.
– Первая леди Уэйнвуд, наверное, была кобылой. Как еще объяснить то, что у всех мужчин Уэйнвудов лошадиные лица? Если я когда-нибудь выйду за Уэйнвуда, ему придется поклясться надевать шлем каждый раз, как он вздумает меня трахнуть, причем забрало должно быть опущено. – Она ущипнула Алейну за руку. – Мой Гарри тоже будет с ними. Я вижу, что ты его исключила. Никогда не прощу тебя за то, что украла его у меня. Он тот молодец, за которого я хочу выйти.
– Помолвка была делом рук моего отца, – возразила Алейна, как делала сотни раз до того.
«Она только шутит, – напомнила она себе. Но за шутками она слышала и боль.
Миранда остановилась и взглянула через двор на рыцарей, занятых тренировкой.
– А вот и супруг, какого мне надо.
В нескольких футах двое рыцарей дрались затупленными тренировочными мечами. Их клинки дважды столкнулись вместе, затем соскользнули друг с друга только чтобы оказаться принятыми на поднятые щиты, но более рослый мужчина попятился от силы удара. Алейна не могла видеть переднюю часть его щита там, где она стояла, но напавший на него носил трех воронов в полете, каждый из них стискивал в когтях по красному сердцу.
«Три сердца и три ворона». Тут же она поняла, как кончится схватка."
"Несколькими мгновениями позже высокий человек без сознания растянулся в пыли с покосившимся шлемом. Когда его оруженосец расстегнул застежки, чтоб обнажить ему голову, по его скальпу стекала кровь. «Не будь мечи тупыми, там были бы и мозги».
