Поворачиваю к вокзалу, рядом с которым всегда можно взять тачку напрокат. Открываю приложение каршеринга и запрыгиваю в бюджетный седан. В своей квартире я оказываюсь минут через двадцать, бронирую номер в отеле и иду в душ, чтобы после контрастных потоков отключиться к черту.
Утром меня поднимает звонок, который немного опережает будильник.
— Да, — хмуро бросаю в трубку, увидев на экране имя отца.
— Спишь? Опять в клубе зависал? Хоть по работе или опять ждать твоих фоток в желтой прессе?
Один раз. Один блядский раз я засветился в гнусной истории.
Но ему плевать и вспоминать мне об этом будут до могилы. Причем моей, а не его. Такие, как мой отец, скорее всех вокруг похоронят, чем себя.
— Что случилось?
— Ты нужен мне в офисе. Срочно.
— В каком?
— У Белорусского. У тебя десять минут.
— Туда ехать…"
"Он отключается. Я буквально вижу, как отец тянется к рулю Ягуара и вырубает меня на полуслове. Я не привык его посылать, отец все-таки, но бунт уже бьется где-то в глотке. Только эта сделка для меня важнее всего, и сейчас точно не время проявлять характер.
Я сцепляю зубы и собираюсь.
За десять минут можно успеть только на вертолете. Я опаздываю и молча прохожу по гулкому холлу в серых оттенках, потом немецкий лифт и еще один коридор с благодарственными письмами в рамочках. Отец оказывается в кабинете один и стоит у панорамного окна, его черный пиджак валяется на спинке дивана, а в помещении угадывается горьковатый запах сигар.
— Наконец, — выдыхает он, поворачивая голову в мою сторону.
Он только на людях показывает крайнее расположение ко мне, держит марку, так сказать.
— Здравствуй, — прохожу к окну и останавливаюсь неподалеку, заглядывая вниз.
— На тебе большой контракт, ты помнишь?
— Да, мы ужинали только вчера. У меня порядок с памятью.
— Я не нашел тебя в офисе утром. Хотя тебе следовало приехать первым и готовить сделку.
— Сейчас я в офисе.
Отец оборачивается и смотрит на меня так, будто я сказал что-то чертовски вызывающее. На грани оскорбления. Я выдерживаю взгляд и ничего не добавляю.
— Смотри, Ник. Я сказал на ужине, что всё зависит от тебя. Но мы ведь понимаем…
— Что последнее слово всегда за тобой, — я усмехаюсь и киваю. — Знаю, помню.
Я киваю еще раз и сваливаю. Злюсь, но немного помогает тот факт, что Антона не было в кабинете и он не в курсе моих урезанных полномочий. Пусть дальше думает, что его счастливый контракт в моих руках.
Я провожу половину дня в офисе, в деталях вспоминая, почему я терпеть не могу эту работу.
