И если его надо убить для этого, я убью!
Я снова рвусь, но отец останавливает меня самым действенным способом. Он ударяет меня под дых, и я оседаю вниз, проигрывая тупой боли. Отец поддерживает меня и смотрит странным взглядом, он хочет что-то сказать, но не находит слов и только вглядывается в мое лицо. Он словно не узнает меня… не признает собственного сына.
А я загнался, с трудом дышу и мокрый от испарины. На меня наваливается железобетонная усталость и я поднимаю ладони, чтобы обтереть выступивший пот с лица, но руки в крови.
Я матерюсь и зло сплевываю на пол. Отец приказывает вызвать врача для урода и подталкивает меня к стулу, чтобы я не упал. Он достает телефон и вызывает охрану.
— Блять, он дышит, — я смотрю под ноги и вижу, как Антон встряхивает головой, приходя в себя. — Он…
— Забудь, — приказывает отец. — Забудь!
— Ты не понимаешь, он не остановится.
Отец вновь тянет меня за плечи и дает облокотиться на себя, чтобы сделать шаг.
— Нет, нет…
— Мы уезжаем! — уверенный голос отца перекрывает мой шепот.
— Сейчас же! Я беру всё на себя, я помогу, забудь о нем!
Я плохо понимаю, что он имеет в виду, но ничего не могу поделать против подоспевшей охраны отца. Двое крепких парней подхватывают меня под руки и вытаскивают из комнаты. На пороге мне на лицо набрасывают чужой пиджак, чтобы спрятать от камер в коридорах.
Это так похоже на моего отца — думать на три шага вперед. Может не пригодится, но он заранее готовится к худшему сценарию и вычеркивает те улики, которые может.
Я же почему-то думаю о старике Рокотове, которому подчищать здесь за мной. Безопасник точно возненавидит меня.
Эпилог
Я смутно помню, что было дальше. Меня, оглушенного и уставшего, запихнули во внедорожник, и я даже не сразу понял, что отец сидит рядом. Но мне стало легче от его взгляда, в нем что-то переменилось и он стал теплее. Отец протянул мне пачку салфеток, которую получил от водителя, и кивнул на мои испачканные руки.
— Ты сказал, что поможешь, — я припомнил его слова и посмотрел в его новые глаза, он впервые смотрел на меня так внимательно и с живым интересом.
— Пап? Помощь нужна Ангелине с ребенком.
— А тебе не нужна.
— Плевать, главное, чтобы у нее все было хорошо.
— Она обрадуется, если тебя посадят за покушение на убийство?
— Нет.
Я коротко качнул головой и начал вытирать ладони от крови Тошика. Мне постепенно становилось легче, внутри гуляло тупое удовлетворение от того, что я избил его. Вмазал, как следует, как долго мечтал.
