— Спокойно, спокойно, это я, — произнес он своим глубоким, теплым голосом.
Две собаки подошли и лизнули его руку. Он немного почесал их и прошептал какие-то таинственные слова. Так он просил их продолжать нести охрану."
"Мгновение он постоял, дыша атмосферой ночи. Она была холодной и как бы сдержанной. Он не ощущал в ней ничего необычного, не то, что той ночью, когда атмосфера была наполнена дрожью, ужасом и ожиданием. Сейчас же ожиданию пришел конец, весна работала старыми, известными методами на земле, на деревьях, на траве, на пашне.
Он прошел к другому дому, подошел к окну и тихонько произнес:
— Миккель, никакой опасности нет. Это я, Хейке. Я немного прогуляюсь. В течение часа возвращусь.
Внутри дома кто-то тихо ответил.
Он ведь не хотел, чтобы его застрелили, и тем более свои люди!
По главной дороге Хейке не пошел: вдруг там находятся люди Снивеля. Он двинулся снова к опушке леса. Боже, как он ненавидит то, что ему приходится ходить крадучись по своей родной земле. Они должны, обязаны заставить Снивеля уйти.
Об ином и думать нельзя. Но в глубине сердца у него возникло неприятное чувство при мысли о том, что они сделали.
Он попытался оправдать себя. Они же попробовали уже все, абсолютно все! К насилию они прибегнуть не могут. Неужели глупо захотеть вынудить испугом убежать отсюда человека, у которого нет права находиться здесь? Не мягкая ли это форма нападения? Однако его снова охватили угрызения совести: но ведь людей можно пугать по-всякому, не так ли?
Снова оправдания.
Конечно, но чудовище, подобное Снивелю, простыми способами не запугать.
Ладно, сейчас уже сделано, обманным путем или нет, но сделано. Он не знал, что следует ему думать о переживаниях той ночи. Не сыграли ли с ним злую шутку наркотики? Если так, то он ничего опасного не сделал! Тогда ничего не произойдет.
И тогда Снивель преспокойно будет сидеть в Гростенсхольме — если все это игра воображения.
Мысли его снова пошли по кругу. Пусть свежий ночной воздух проветрит мозги. Пусть голова будет ясной.
Он уже был в лесу за Гростенсхольмом. Теперь можно продолжать двигаться по рву, наполовину скрытому ольхой и кустами ракиты, прямо до забора возле моря. Он подойдет ближе к своему собственному дому и может быть почувствует какие-то изменения в воздухе, произошедшие со времени его последнего посещения поместья.
Какая чепуха! Дом и есть дом.
Но не для Хейке. Он обладал способностью чувствовать настроение в доме, как только входил в него.