– Разрешите руки помыть?
– Конечно, душенька, – защебетала бывшая балерина, – пойдемте.
В туалете я с наслаждением сбросила балетки, помыла руки, потом наклонилась, чтобы обуться… Ступни неожиданно разъехались в разные стороны. Я замахала руками, уцепилась за раковину и уронила на пол дозатор с мылом. Слава богу, он оказался пластмассовым и не разбился. И уж совсем здорово, что санузел был небольшого размера, в нем поместились только унитаз и умывальник. Мои ноги уперлись в стены, и я не села на шпагат.
Окажись я в такой позе, то встать не смогла бы. А сейчас есть шанс принять вертикальное положение. Я попыталась приподняться, держась за край раковины, но она зашаталась. Меня охватил страх, а ну как обвалю ее? Разве хоть одна воспитанная княгиня позволит себе такое поведение?
Я опустила руки и стала разворачиваться в сторону унитаза, ведь его обычно надежно прикрепляют к полу. Маневр удался не сразу. Но в конце концов мне удалось зацепиться за стульчак. Осталось только встать.
Но мои ноги скользили, пришлось изо всех сил опереться о круг. На беду он тоже оказался скользким, в какой-то момент пальцы соскочили, я упала грудью на фарфорового «друга» и очутилась головой в унитазе, а на мой затылок шлепнулась крышка!
Оказывалась ли когда-нибудь хоть одна хорошо воспитанная княгиня в таком положении? Хотя мне не десять лет и я мать несовершеннолетней дворянки. Но это налагает на меня особую ответственность! Повторю вопрос, слегка видоизменив его: оказывалась ли какая-нибудь маман интеллигентной девочки в таком положении? Голова в унитазе, на затылке крышка? Что делать? Позвать на помощь? Да никогда!
Сопя от напряжения, я начала подниматься.
В какой-то момент раздался щелчок, крышка с моей головушки свалилась на пол. Победа придала мне сил, я встала и начала наводить порядок. Меньше минуты мне хватило, чтобы поставить на место дозатор и вернуть оторванную крышку на унитаз. Я просто прислонила ее к бачку. Осталось лишь всунуть ступни в балетки и с видом воспитанной дамы выплыть из санузла.
За столом плавно потекла светская беседа.
– Дорогая Фросенька, – улыбнулась Алевтина.
– Милая, наша гостья сменила имя на Евлампию, – напомнил Николай Викторович.
– Ах да, – спохватилась хозяйка дома, – но Олечка всегда говорила: «Моя Фросенька». Смотрите, что я нашла в старом альбоме!
Алевтина положила передо мной старую пожелтевшую фотографию. На ней были запечатлены две женщины.
