Каждый раз, когда наши глаза встречались, его длинные ресницы дрожали, а сам он тяжело сглатывал. Странный тип.
В какой-то момент, сражаясь с его путами, мне пришлось наклониться особенно низко, и я услышала бешеный грохот чужого сердца. Моя грудь коснулась голого плеча пленника, и тот вздрогнул.
— Ну вот и всё, — я разогнулась, но не спешила возвращать кинжал в ножны. Мало ли, что взбредет в голову этому нежному Цветочку. — Ступай.
Эльф стряхнул с себя перерезанные веревки, но не спешил подниматься на ноги. Смотрел на меня снизу вверх и прижимал колени к груди.
Неужели стесняется показывать мне себя? Ждет, пока я уйду и не смогу увидеть его мужские прелести?
В трех метрах от нас я заметила на земле что-то серебристое и с трудом опознала в мокрой грязной тряпке некогда роскошную мантию пленника. Там же я нашла и его деревянный гребень для волос.
— Держи, прикройся и проваливай, — я бросила свои находки ему на колени.
Не сводя с меня глаз, эльф судорожно вцепился пальцами в свое влажное рванье. Прижал тряпку к груди и паху, спрятав стратегические места.
И остался сидеть под деревом.
Почему он не уходит? Ждет, когда кто-нибудь из кочевников вылезет из своей палатки и увидит, как я отпускаю пленника на свободу?
— Ну! — требовательно протянула я и с намеком кивнула в сторону скалистых гор на горизонте.
В ответ красавчик широко раздул ноздри, словно принюхиваясь к чему-то в воздухе, и продолжил пожирать меня своими яркими сапфировыми глазами.
— Проваливай! — я замахнулась на него кинжалом, будто на дворового пса, не желающего возвращаться в будку.
— Вон свобода. Беги!
Эльф покосился в сторону спасительных гор в конце красной долины, затем снова посмотрел на меня, и его взгляд стал беспомощным, а выражение лица — беззащитным. Он словно разрывался между желанием уйти и продолжить нашу милую беседу.
По ребрам заскребли когти волнения. Пока этот дурачок медлит, нас действительно могут застукать и тогда… Проваленные переговоры, гнев императрицы. И это еще не самое страшное. Разозлившись, тано наверняка убьют меня или превратят в свою очередную вечернюю забаву.
Сейчас я не сумею себя защитить. Без маны воин я никакой, а спасая этого ушастого идиота, истощила свой магический резерв до дна.
Зря, очень зря я поддалась жалости и связалась с этим мутным типом.
Ругая себя за мягкотелость, я круто развернулась и потопала к своей палатке. Где-то на полпути волнение и любопытство заставили меня оглянуться.
Пленник стоял под деревом и смотрел мне вслед.
