За это время я нашла ей сиделку, которая присматривает за ней до сих пор, а сестра Румянцева, которая тесно связана с медициной, пододвинула ее в очереди на операцию. Она должна состояться уже на следующей неделе.
Должна…"
"Но Румянцев обязательно будет препятствовать этому…
«Скотина, тварь!» — кричу про себя я, и по щекам стекают горькие слезы.
Вспоминаю, как он сказал мне минуту назад:
«Ты прекрасно знаешь, что я тебя никому так просто не отдам, Павлова. Или остаешься со мной, или я за себя не ручаюсь».
Он и раньше был жутко ревнивым, но прежде я никогда не видела его в такой ярости.
Побурчит, что я на кого-то не так посмотрела и утихнет. А тут — словно с цепи сорвался!
Я даже не смогла ему объяснить, все, как есть: что у Дениса есть невеста, что я буду жить в их доме в качестве няни.
Какое там объяснить, когда он орал на меня, как сумасшедший. Даже соседка, забыв, что мы испортили ее дверь, убежала в квартиру.
Уверена: к ревности добавилось его дикое нежелание переезжать обратно к матери.
А другой крыши над головой у него нет.
И снимать квартиру он точно не будет, знаю это наверняка. Румянцев копит на новую машину и уж точно не станет отдавать половину зарплаты за съемное жилье. В последнее время он складывал копеечку к копеечке, грезя о новом авто.
Я быстро оживляюсь, кручу в голове зреющую мысль:
«А что если разрешить ему жить в моей квартире? Скажу, что он может пользоваться ей сколько нужно, но в таком случае пусть пообещает оставить меня, Даню и бабушку в покое».
Я поднимаюсь на ноги, иду к лифту и застываю, держа палец у кнопки.
«Нет, лучше не сейчас. Пусть для начала остынет».
Решаю отложить этот разговор на пару часов. Учитывая, как от него пахнет перегаром, сейчас он точно не сядет за руль и не отправится к бабушке. И ее номера телефона у него нет.
Вытираю рукавом куртки мокрое лицо, накидываю на плечо сумку и выхожу на улицу.
Денис с Даней уже в машине. Только я подхожу к джипу, как на его черную крышу приземляется мое платье.
Поднимаю голову, вижу на балконе Румянцева.
— Ты забыла, Анют! — кричит он, держа в руке мою розовую олимпийку, и через мгновенье швыряет ее из окна.
Олимпийка приземляется точно в лужу, в этот момент из машины выходит Денис.
— Что происходит? — хмурит он брови, глядя то на меня, то на крышу машины. Переводит взгляд на лужу, в которой лежит грязная олимпийка.
— Эй, перец! — выкрикивает Румянцев. Денис поднимает голову. — Лови! — И на землю плавно опускаются… мои синие трусики.
