Денис берет с подушечки кольца и спустя секунду надевает на мой безымянный палец самое красивое, самое бесценное, драгоценное и важное украшение в моей жизни.
Жутко волнуясь, надеваю кольцо ему на палец. Он в это время с улыбкой наблюдает за мной, отчего я еще больше волнуюсь.
— В соответствии с семейным кодексам российской федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак! — объявляет регистратор. — Ну а теперь вы можете поздравить друг друга!
Я поворачиваюсь к Денису, он берет меня за обе руки, наклоняется и с невероятным трепетом целует в губы.
— Жена! — шепчет он и снова и снова и снова целует.
В воздух взмывают радостные крики «Ура-а-а-а!» к нам подбегает наш сын, Денис подхватывает его на одну руку, второй — берет меня за талию и наша счастливая семья спускается к гостям.
Уже спустя пару секунд на моей шее виснут плачущие девчонки, со стороны одного из столиков слышится хлопок бутылки шампанского. Не успевают от меня расступиться подруги, как я оказываюсь на руках у мужа.
Он кружит меня, отчего наш сын хохочет на всю округу, гости аплодируют, а из моего рта вырывается громкое и радостное:
— Золотова-а-а-а!
Денис ставит меня на ноги у столика жениха и невесты, я справляюсь с легким головокружением в голове, он берет на руки сына, которому срочно понадобилось, чтобы папа покружил его как маму.
А я в это время поднимаю голову к небу, где наверняка за нами наблюдают мои родители и бабушка.
Ба, наверное, в шоке оттого, что на ее заднем дворике такая толпа людей и охает от удивления, насколько преобразился ее дом и сад. Папа сто процентов важно цокает и приговаривает: «Ишь, какая невеста вымахала!»
Он всегда так говорил мне, когда я приезжала повидаться с ним от мамы. Мама плачет. От радости, конечно. Она всегда плакала, когда я добивалась успехов.
А теперь я смотрю на Дениса с сыном и понимаю: как сильно, отчаянно и безумно я ценю, что они есть у меня в этой жизни.
Я слышу отдаленный звук моего мобильника, ищу взглядом сумку и обнаруживаю ее на стуле. Торопливо расстегиваю молнию, вижу на экране улыбающееся лицо сестры.
— Ксюш? — отвечаю я, чувствуя, как резко подпрыгивает пульс.
— Три триста. Пятьдесят два сантиметра, — объявляет сестра и тут же пищит в трубку: — Она такая масюсенькая, Ань. Такая крошка.
Плевав на сохранность макияжа, я плачу от радости, разделяя ее счастье.
