Леве я, с зубовным скрежетом, приобрел брючный ремень, конечно, не такой дорогой, о каком мечтал внучок, но очень и очень приличный. Но вот что преподнести Николетте?
Слегка поколебавшись, я зашел в парфюмерный магазин, выбрал самую большую упаковку любимых духов Николетты и начал осматривать полки с мужским парфюмом. Поскольку Николетта обзавелась мужем не так давно, я постоянно забываю про отчима-олигарха, а это, согласитесь, неприлично! Может, купить ему вон ту склянку диковинно-изогнутой формы?
Я протянул руку к флакону и неожиданно услышал до дрожи знакомый тенор, произносивший слова чуть нараспев, с сильным аканьем.
– Девушка, духи «Ланком», вон те, новинка?
Я вздрогнул, вместо «л» в начале слова «Ланком», незнакомец произнес «в», получилось «Ванком».
Продавщица не поняла покупателя и переспросила:
– «Ванком»? Первый раз слышу про такую фирму.
– Не выдрючивайся, – произнес другой голос, – ща довыпендриваешься! Он имел в виду «Ланком».
– Простите, – смиренно ответила девушка.
Я осторожно посмотрел в щель между стеллажами и увидал группу из трех мужчин.
Двое из них, одетые в черные короткие куртки, явно были охранниками, откуда-то из-под воротников черных пиджаков у них тянулись бежевые витые провода к ушам. А вот третий человек…
По моей спине потек пот. Невысокого роста, щуплый, тонкокостный… Очевидно, почувствовав на себе мой взгляд, человек обернулся, я еле-еле сдержал крик.
Вроде ничего общего с Валентином, волосы темно-каштановые, а не светлые, нос слишком узкий, губы более полные, но глаза! Светло-голубые, прозрачные, наивно беспомощные, похожие на леденцы, а на дне этих детских глаз плещется нечто жуткое, так красивое озеро скрывает омут.
Меня заколотило, и тут мужчина до озноба знакомым голосом сказал:
– Валера, я возьму «Ланком».
Один из охранников кивнул и, вынимая кошелек, пошел к кассе. Второй бодигард, настороженно поглядывая по сторонам, предложил:
– Лучше вернуться в машину.
– Да, конечно, – согласился темноволосый."
"Когда они ушли, я дрожащими руками вытащил мобильный, позвонил Евгению и, забыв сказать «здрассте», воскликнул:
– Ты не в курсе, что с Валентином Олежко?
– Он же умер, – ответил Женя, – разве ты забыл?
– Нет, – пробормотал я, – но от чего? Когда?
– Да почти сразу после того, как дело у меня забрали, – пояснил Женя, – вроде он с собой покончил.
Мне подробности не сообщили. А что?
– Ничего, – стараясь казаться бесстрастным, сказал я, – просто глупый интерес.
