Потом у Юрия случился инсульт, не обширный, речь и движения сохранились, но он очень испугался и написал завещание. Федор ездил вместе с хозяином в адвокатскую контору и вернулся в отличном настроении.
– Знаешь, кому Юрка все завещал? – шепнул он Наташе. – Тебе! Если умрет, классно получится!
У Наташи защемило сердце, ей стало совсем нехорошо. Былая ненависть к Юрию испарилась, она теперь сомневалась в его виновности, похоже, Ната окончательно влюбилась в Шульгина. Вот только Асю Михайловну ей хотелось придушить, а пожилая дама платила Нате столь же горячей «любовью».
Когда Юра вернулся из больницы, Наташа совершенно искренне обрадовалась выздоровлению мужа. Вот такая сложилась ситуация ко дню смерти Юрия.
– Кто же его убил? – удивился я.
Евгений открыл портфель и вытащил бумагу.
– Слушай, Ваня. Заключение эксперта. Так, так… это неважно… во! «Смерть наступила примерно в девятнадцать часов!» Понимаешь?
– Нет, – ответил я.
– Есть у меня еще справочка, – зашелестел страничками следователь, – бригада «Скорой помощи» прибыла по вызову Светланы Шульгиной в двадцать два по московскому времени.
– Получается, медики ехали три часа, – подчеркнула Нора.
– В Москве пробки, – робко сказал я.
– Бригада отправилась с улицы Корсакова, – промурлыкал Евгений, – в пути она провела чуть больше пятнадцати минут, время вызова врачей зарегистрировано в компьютере. Светлана набрала ноль три в девять сорок вечера. Вопрос: почему родственники ничего не предпринимали столь длительный срок? Чего они ждали? Надеялись, что Юрий оживет?
– Это навряд ли, может, эксперт ошибся, определяя момент смерти? – предположил я.
– Нет, – отмахнулся Женя, – наших специалистов вызвали доктора. И на момент приезда сотрудников отдела у трупа уже имелись пятна Лярше, начиналось окоченение и был выражен гипостаз.
– Что, – разинул я рот, – пятна Лярше? Что за звери такие?
– Ваня, – простонала Нора, – не уточняй ненужных деталей.
Все вышеперечисленные признаки обнаруживаются у трупа, когда после кончины прошло не менее двух часов. Понимаешь?
– Я совсем запутался, – признался я.
– Примерно в девятнадцать двадцать в супермаркете видели Олесю, – торжествующе добавил Женя, – девица покупала средство для натирки всяких поверхностей. Попросила, как она выразилась, «самое скользучее», очень торопилась, убежала, забыв про сдачу.
– Не дразните вы Ивана Павловича, – укорил Макс.
