Больше не за что! И каков расклад? Свекровь ненавидит невестку и решает ее засадить за решетку?
– Порой женщины и не на такое способны!
– Так-то оно так, – хлопнула кулаком по столешнице Элеонора, – но для исполнения желания пришлось уничтожить сына! Чтобы сделать невестку убийцей, необходимо лишить жизни Юрия. Не слишком ли сомнительная комбинация? Да легче нанять у метро бомжей, дать им денег и попросить: «Избейте до смерти вот эту бабенку, заберите себе ее сумку, серьги, часики, инсценируйте ограбление». И сын жив останется, и жена его на том свете.
Скажи, зачем сталкивать со ступенек Юрия, а?
– Не знаю, – растерялся я.
– Олеся умирает очень скоро после получения дома, – продолжала Нора, – похоже, Ася Михайловна не в курсе, что в коттедже лежат спрятанные деньги. Интересно, каким образом горничная наткнулась на тайник? Думаю, совершенно случайно. Право, странно. Не успела обрести коттедж и… несите на кладбище.
– Инсульт, как вы сами абсолютно правильно отметили, может случиться в любом возрасте!
– Но у Маши тоже инсульт! – воскликнула Элеонора.
– Младшая Беркутова умерла! Интересная закономерность!
Я ахнул.
– Вот почему она не вернулась домой! Как вы узнали о кончине девушки?
Нора смяла пустую пачку из-под папирос.
– Когда ты позвонил с сообщением, что Маша не ночевала в коммуналке, я забеспокоилась и снова потрясла свои связи. Знаешь, что выяснилось? Вчера вечером в одну из московских больниц была доставлена девушка, которая умерла в палате реанимации, не приходя в сознание.
При несчастной, скончавшейся от нарушения мозгового кровообращения, не было никаких документов, отсутствовали сумочка, мобильный телефон. В машине «Скорой помощи» беднягу раздели и обнаружили целлофановый пакет, набитый пачками долларов, девушка прикрепила его к животу поясом.
– У нее был ремень, – вспомнил я, – подчеркивал талию, кожаный, с пряжкой.
– Не кажется ли тебе…
– Кажется! – закричал я. – Их убили! И Олесю, и Машу! Но как?
– Довели до инсульта.
– Как? – тупо повторил я.
– Дали лекарство.
– Какое? – спросил я.
– Пока не знаю, – процедила Нора, – есть некие наметки, но очень шаткие, домик на зыбучем песке. Впрочем, я понимаю, по какой причине Федор не понес Ладе в сизо жратву.
– Ну, – я забыл в запале про хорошие манеры, – говорите скорей!
– Видишь ли, Иван Павлович, в изоляторе временного содержания строгие правила, там просто так харчи не возьмут. Непременно потребуют паспорт, а наш клиент не захотел его предъявлять.
