— Подарки были всем.
— Но… — осторожно начала я. — Тогда где еще один подарок?
— Да тут он! — отмахнулась синяя. — Еще не распаковывали. В кармане болтается. Ты нам с этим скажи, что делать? Эта канарейка, как увидела у меня перстень, сразу начала щебетать, что он ее! А наимудрейший очень не любит, когда мы ругаемся.
— Потому что ты решила присвоить себе мой подарок! Ты в холодной цветовой гамме! Тебе он дарит платину или белое золото! А это мое!
— Тише-тише! — Я замахала руками. — Если этот подарок такой неоднозначный и вы не хотите привлекать к решению этой проблемы мужа, быть может, другой подарок прояснит ситуацию? Может быть, по нему будет понятно, кому он предназначается?
— А ведь точно!
Девушки заметно оживились и начали распаковывать небольшую коробочку.
Внутри оказался золотой браслет с прозрачными медовыми топазами, и желтенькая радостно завизжала, мигом забыв про перстень, который остался в руках у явно расстроенной синей.
— Он любит тебя больше! — завопила она и кинулась на желтую с кулаками.
Видимо, браслет в курятнике котировался выше кольца.
— Да, любит! — довольно отозвалась та. Мне кажется, если бы на ней не было маски, я бы имела счастье лицезреть высунутый язык.
— Гадина!
— Тварь!
Я почувствовала себя лишней на этом празднике жизни и уже хотела бочком пробрать в кабинку, но драка приняла неожиданный оборот. Желтенькая поддала подруге по гарему под локоть, синенькая не удержала в руках свой подарок, и массивный перстень с печальным звоном упал в раковину.
Там подскочил и под жалобное завывание улетел в канализационную трубу.
Что тут началось!
Желтенькая торжествовала и так заразительно смеялась, что мне стало не по себе. Синяя начала рыдать, а я поняла, что туалет мне светит не скоро. Если я сейчас удалюсь, то думаю, это расценят как государственную измену. Придется потерпеть.
— Вот и сиди теперь тут, выманивай! — хмыкнула девушка в желтом платье и торжествующе направилась к выходу, а синяя пташка печально заглянула в недра раковины.
Недра ответили темнотой и утробным бульканьем где-то глубоко внутри.
— Мы что-нибудь придумаем! — не знаю зачем, пообещала я.
На меня из прорезей маски посмотрели с такой надеждой, что о своих словах я пожалела почти сразу же. Но отступать было некуда. Пришлось как-то решать.
— Сиди тут.
— Зачем? — удивилась синенькая.
— Сторожи, — я не нашла, что сказать умнее, и выскочила в коридор. До его конца добежала босиком, а потом передо мной встала проблема.
