Круглая, огромная, странного, какого-то сырного оттенка.
— Полнолуние…
— Боишься полнолуния? Оборотней не бывает.
— Мы же в замке с привидениями. Здесь положено бояться.
— А вот я почему-то думаю совсем о другом.
Я вздрогнула, поняв, о чем он. Между нами было больше метра свободного пространства, но я все равно чувствовала, как нестерпимо тянет придвинуться ближе. Ощутить тепло, вдохнуть запах. Нельзя! Нельзя, нельзя, нельзя!
— Я думаю, нам стоит спать, завтра напряженный день.
— Хелми…
— Ну?
— Я не хочу спать.
— Тогда берите бутылку и бегите в комнату птичек, они с удовольствием продегустируют и ваши запасы.
Он мгновенно оказался очень близко, и отступать было некуда: дальше только край кровати.
— Не шипи на меня. И ты обещала называть меня на ты.
— Мне не нравится то, что происходит. Господин… то есть Ильмир, ты ведь сам просил отнестись к этому как к рабочей ситуации, а на работе как-то принято другое…
Он придвинулся еще ближе, чтобы поцелуем заставить меня замолчать.
— Хватит со мной воевать.
— Ильмир, не надо…
Вряд ли мои слабые и неискренние протесты могли бы помочь, потому что слабость уже разливалась по телу, уничтожая последние крохи здравого смысла. Тщательно выстроенная защита оказалась шаткой и несерьезной. Рухнула после первого же поцелуя, затуманила разум и не оставила ничего.
Руки мужчины изучали тонкую сорочку, каждый миллиметр дорогого эльфийского кружева. Даже через ткань прикосновения казались обжигающими, пугающими, но очень волнующими.
"
"Никто и никогда не касался меня так уверенно и откровенно. С моих губ сорвался короткий стон. Я ненавидела себя за проявление слабости, но отказаться от крохотного кусочка удовольствия не могла. А оно накатывало волнами, с каждой минутой этой сладкой пытки становясь сильнее и сильнее. Казалось, этой ночью я получила больше ласки и внимания, чем за всю свою жизнь.
Новые ощущения пьянили сильнее всех ликеров мира. И пугали страшнее призраков и умертвий. Я совершенно точно знала: завтра наступит раскаяние.
Завтра будет день-пытка, когда каждая минута будет напоминать о глупости, совершенной ночью.
Я могла оступиться тысячи раз, но почему-то сдалась именно здесь. В постели Ильмира, в его руках. Сдалась — и утонула.
* * *Утро началось не с кофе. И не с криков птичек (чего я опасалась, едва приехав в замок). И даже не со ставшей привычной побудки через зеркало.
Утро началось с учащенного сердцебиения и ощущения горячей мужской руки на пояснице.
