Повернувшись к его светлости, она вдруг обнаружила, что его нет рядом – он незаметно растворился в толпе. Улыбаясь про себя его хитрой тактике, Джорджиана подошла к Белле.
– Великий боже, Джорджи! Я уж начала думать, что тебя похитили. – Внимательно посмотрев на подругу, она спросила: – Где же ты была?
– Да так, нигде, – ответила Джорджиана, блаженно улыбаясь. Она не могла не улыбаться, даже понимая, что тем самым лишь возбуждает в Белле подозрения. В присутствии Артура подруга ни за что не стала бы допытываться о случившемся, ну а завтра она сумеет выдержать любой допрос.
Десять минут спустя карета Уинсмеров катилась по дороге в Лондон."
"Доминик Риджли наблюдал за ее отъездом. Натягивая перчатки, он кивнул ожидающему лакею, и тот тут же поспешил отдать распоряжения кучеру виконта. Расположившись на кожаном сиденье, Доминик с комфортом тронулся в путь – рессоры безотказно гасили толчки на ухабистой дороге – и принялся хладнокровно размышлять о вечере, проведенном в обществе Джорджианы Хартли. Ключевую роль играло слово «хладнокровно», потому что несколько раз за вечер он напрочь лишался привычной сдержанности.
Джорджиана была загадкой, его ангелом с золотыми волосами, невинной девушкой, восхитительно и самозабвенно реагирующей на его опытные ласки, что сулило еще большее наслаждение в будущем. Сам ангел, покоривший его черствое холостяцкое сердце, этого пока не осознал. Доминик счел это весьма многообещающим.
Он радостно улыбнулся в темноту. Кто бы мог подумать?
Лошади скакали вперед, оставляя позади милю за милей, а виконт мысленно заново переживал события минувшего вечера.
Когда он притворился, что не узнал ее, Джорджиана безоговорочно поверила. Но будет ли девушка все еще верить в это завтра? Какие выводы она в таком случае сделает о человеке, расточающем любезности неизвестной даме? Доминик поморщился. Нужно было при первой же удобной возможности развенчать миф о том, что он не понял, кто она такая. Глупое дитя! Да он немедленно узнал бы ее даже в домино! Однако ей не хватило опыта понять, что она увлекла его столь же сильно, что и он ее.
Даже, пожалуй, еще сильнее. Доминик застонал, вспомнив, как жестко ему пришлось сдерживать свой порыв поцеловать ее, когда они находились на террасе.
Доминик решил, что с этого момента он будет открыто, а не анонимно ухаживать за Джорджианой. У многих это, без сомнения, вызовет удивление. Что ж, им же хуже. Его друзья все равно узнали его сегодня на бале-маскараде, Джулиан Эллсмер уж точно.
