Три часа спустя, стоя рядом с Беллой в бальном зале Льюис-Хаус, Джорджиана недоумевала на собственное продолжительное упрямство. Одобрение, отразившееся во взгляде Артура, когда она вошла в гостиную в новом наряде, убедило ее, что она приняла верное решение. Повышенное внимание ее преданных поклонников и появление новых стало дополнительным подтверждением общественного одобрения смене ее стиля одежды.
Приняв приглашение лорда Моубрея на первый вальс, Джорджиана счастливо смеялась, радуясь его комплиментам.
К собственному удивлению, девушка обнаружила, что, невзирая на свое опустошенное сердце, она вполне в состоянии поддерживать образ юной девушки, беззаботно наслаждающейся своим первым светским сезоном. Родители учили ее не зацикливаться на проблемах, поэтому Джорджиана продолжала с интересом наблюдать за поведением и слабостями окружающих. К своим поклонникам она относилась с привычным дружелюбием. Правда, немногих девушек-дебютанток Джорджиана осмелилась бы назвать своими подругами, но, к счастью, у нее была Белла, за знакомство с которой она всегда будет благодарна судьбе.
Джорджиана представления не имела, что именно Белла сказала лорду Эллсмеру, но желаемый результат был достигнут: его светлость отказался от ухаживаний, заверив Джорджиану в своей искренней преданности. Целый вечер она гадала, какими же словами Белле удалось его в этом убедить. В конце концов девушка решила, что ей вовсе не обязательно об этом знать.
Вопреки опасениям Беллы, упрямое поведение ее подопечной обошлось без негативных последствий, и Джорджиана по-прежнему оставалась для хозяек «в высшей степени подходящей мисс Хартли», поэтому поток приглашений не иссякал.
Джорджиана ни в коем случае не стала бы утверждать, что ей не нравятся балы и приемы, но все же понимала, что часть ее души остается незатронутой. Неудовлетворенная и отрешенная, пустая и бездействующая, эта часть ее души как будто ожидала чего-то. Находясь на приемах, Джорджиана строго уверяла себя, что тому, чего она так жаждет, не суждено случиться.
На помощь ей приходил наказ леди Уинтерспун, и она самозабвенно веселилась, даже помимо своей воли, заодно радуя и Беллу и, как сказал бы отец, приобретая новый опыт.
К концу третьего танца, котильона, гостей в залах стало заметно больше. Партнер Джорджианы, мистер Хейвлок, проводил ее к Белле и некоторое время оставался с дамами, оживленно обсуждая светские новости.
