Когда Крукшэнк устроилась на сиденье напротив, а Бен захлопнул за ними дверцу, Джорджиана устало откинула голову на кожаную подушку. Она-то мечтала отдохнуть после езды по ухабистым континентальным дорогам! Верно, что дороги в Англии пребывают в гораздо лучшем состоянии, но все же она надеялась продолжительное время чувствовать твердую почву под ногами и сидеть на более мягких, чем в экипаже, сиденьях. Судьба, однако, распорядилась по-иному.
Карета покачнулась, когда Бен забрался на козлы и без привычного свиста пустил лошадей вскачь.
Тихо выехав со двора, они повернули на аллею.
Экипаж неспешно катился вперед, преодолевая милю за милей, и Джорджиана снова задумалась о царящих в Хартли-Плейс странных порядках. Старый хозяйский дом находится на обширной территории, сплошь поросшей сорняками, среди давно заброшенных полей и лугов. Во всяком случае, ей так показалось. Подняв оконную шторку, она посмотрела на занимающийся рассвет. Нигде не видно пасущихся животных. Заборы сломаны, ворота косо висят на расшатанных петлях.
На всем лежит налет запустения. Поместье явно переживает не лучшие времена. Джорджиана была уверена, что ее отцу не было известно о том, в каком состоянии находится семейное владение, в противном случае он никогда не предложил бы ей туда отправиться в поисках убежища. Или, наоборот, попытался бы сделать что-то, чтобы вернуть Хартли-Плейс былое великолепие."
"Когда экипаж оказался на вершине холма, отмечающего границу поместья, Джорджиана, выглянув в окно, в последний раз посмотрела на серые крыши Хартли-Плейс.
В следующее мгновение лошади стремглав помчались вниз, и деревья скрыли его из вида. За три дня она увидела достаточно, чтобы понимать, что поместье уже не спасти.
Джорджиана сожалела лишь о том, что не сумела отыскать коллекцию картин, которую, как утверждал отец, он там оставил. Всего около двадцати законченных полотен. Из них Джорджиану по-настоящему интересовало лишь одно – портрет ее матери, который отец написал вскоре после того, как они поженились.
Он любил повторять, что это самое лучшее выполненное им изображение его жены. Джорджиане очень хотелось снова увидеть лицо своей доброй матери, которое со временем подернулось дымкой в ее воспоминаниях. Чарльз утверждал, что о картинах ему ничего не известно, а ее собственные тайные поиски ничего не дали. Так как она не собиралась дольше оставаться под одной крышей с кузеном, полотна и вовсе были навсегда для нее потеряны. Джорджиана философски вздохнула.
