Нужно вернуть вас в бальный зал, пока все почтенные матроны не переполошились."
"Интерлюдия в оранжерее встревожила Джорджиану больше, чем она могла себе представить. Ей никогда прежде не приходилось признаваться в своих чувствах, не говоря уже о необходимости противостоять такому неотразимому мужчине, как лорд Элтон. Источаемая им магнетическая сила была столь мощной, что без труда побеждала любые доводы рассудка. Забившись в уголок на сиденье кареты, везущей ее прочь из Ригдон-Хаус, Джорджиана размышляла о том, что притягательность Равелло и свободы померкли по сравнению с пламенем, которое лорд Элтон столь искусно разжег в ней.
Она ни секунды не сомневалась в том, что он сделал это намеренно. Доминик все тщательно спланировал и рассчитал и даже не потрудился скрыть свою тактику. Он жаждет заполучить Хартли-Плейс. Джорджиана содрогнулась в темноте экипажа.
По крайней мере, их разговор избавил ее от одной навязчивой, заслуживающей порицания мысли – он не любит леди Чэнгли, в том нет сомнений.
Джорджиана не могла бы сказать наверняка, что явилось для нее наиболее убедительным: прозвучавшая ли в его голосе насмешка, когда он говорил о своей любовнице, или холодный, лишенный эмоций тон, каким он повествовал о махинациях леди Чэнгли. Как бы то ни было, сама Джорджиана стала всего лишь еще одной жертвой мощнейшего очарования его светлости.
К несчастью, своими действиями Доминик лишь подтвердил свое умение влюблять в себя женщин. Это никак не могло служить доказательством его к ней любви.
Чем больше она об этом думала, тем сильнее становились ее сомнения. Разве такой неотразимый и благородный мужчина, перевидавший за десять лет множество дебютанток, выбрал бы ее? Малютку Джорджиану Хартли, голова которой едва доходит ему до плеча и которой почти ничего не известно о жизни высшего лондонского общества, не говоря уж о политике, к которой лорд Элтон имеет самое непосредственное отношение? Почему он предпочел ее?
Хартли-Плейс. Вот единственный ответ, приходивший ей в голову.
Чувствуя себя очень несчастной, Джорджиана лежала в постели без сна еще долго после того, как Крукшэнк задула свечи. Во мраке она боролась с голубоглазыми демонами. Доминик признался ей в любви, и ей очень хотелось верить ему. Но его поступки обличали его слова. Хотя Джорджиана и выросла в Италии, она все же верила, что человеческая природа одинакова во всех странах. Подлинная любовь всегда сопряжена с желанием, что вполне понятно и объяснимо.
