При мысли о любви перед ней возникло прекрасное лицо, напоминающее застывшую маску, с яркими голубыми глазами, которые, глядя на нее, затуманиваются и темнеют. Джорджиана решительно прогнала этот образ, уверяя себя, что мечты свойственны лишь детям.
Правда заключалась в том, что, не имея поддержки лорда Элтона, она, возможно, сбежала бы обратно в Италию сразу после сделанного в «Линкольнз инн» открытия. Теперь ей стали совершенно ясны истинные намерения Чарльза, этого дьявола во плоти. Он решил жениться на ней до того, как она узнает о своем наследстве.
В таком случае, как объяснил ей Доминик, она, скорее всего, до конца дней своих пребывала бы в неведении касательно истинных размеров своего состояния, так как все ее имущество перешло бы в распоряжение Чарльза, ее законного мужа.
Доминик. Следует немедленно прекратить называть его по имени, даже мысленно, приказала себе Джорджиана. Это слишком личное. Если она хочет сохранить свой секрет, нужно изображать некую отрешенность, что, к сожалению, с каждым днем становится делать все труднее.
Когда он подошел к ней на балу у Уолдорфов на следующий вечер после визита в адвокатскую контору, она оказала ему чересчур бурный прием, который едва ли пристало оказывать брату своей покровительницы. Джорджиана надеялась, что он воспринял ее порыв как жест благодарности. В его голубых глазах светилась теплота, лишающая ее присутствия духа. Девушка чувствовала себя так, будто отныне ее поступками управляет чья-то незримая могущественная рука.
Доминик – лорд Элтон! – продолжал ограждать ее от самых назойливых кавалеров. В действительности он теперь так много времени проводил рядом с ней, что все прочие поклонники отодвинулись для нее на второй план. Наблюдая за солнечным лучом, который переместился на столбик кровати, Джорджиана нахмурилась. При зрелом размышлении выходило, что лорд Элтон сам ухаживает за ней.
Она невольно фыркнула. Что за нелепая идея! Просто по доброте душевной он оберегает ее от охотников за богатой невестой, прекрасно сознавая, как не нравится ей ее новая роль.
Он же как-никак брат ее покровительницы.
И никто больше.
Едва войдя в бальный зал особняка Мессингемов, Джорджиана с головой окунулась в шум людских голосов. Яркий свет канделябров соперничал с блестящими глазами дебютанток, кружащихся в ритме первого котильона. По толпе разлетался серебристый перезвон смеха. Прием был поистине блистательный, и все гости радовались своему здесь пребыванию.
