Американская девчонка постоянно приводила его в недоумение, и он счел это немалым подвигом. Другую он бы задушил за подобную дерзость, но Эмма выглядела такой невинной и столь соблазнительной… Единственное, что он мог себе позволить в сложившейся ситуации, – это засмеяться.
– Случалось, женщины говорили мне о тех чувствах, которые я способен у них вызвать, но никогда не упоминали о тошноте.
Эмма невольно хмыкнула.
– Лучше скажите, что, ради всего святого, вы здесь делаете? – спросила она наконец.
– Разве не очевидно? – Глаза Алекса сверкнули.
– Я пришел сюда из-за вас.
– Из-за меня?
Эмма поежилась. Тем не менее она все еще надеялась, что произошла ошибка.
– Но вы ведь меня даже не знаете.
– Вы правы, – ответил Алекс задумчиво. – Но я встретил кухонную служанку нынче днем, и она была чертовски похожа на вас: те же рыжие волосы и фиалковые глаза… Она показалась мне очень страстной и просто не могла от меня оторваться, целуя всюду, куда позволяла забраться фантазия.
– Я этого не делала! – воскликнула Эмма.
– Как вы смеете делать подобные намеки!
Алекс поднял бровь:
– Значит, вы признаете, что побывали нынче днем в моей коляске?
– Вы и так это знаете, поэтому нет смысла отрицать.
– В самом деле. – Алекс откинулся на спинку стула. – А теперь, – сказал он, – я хочу услышать исчерпывающее объяснение, почему на вас оказался костюм служанки и почему вы разгуливали по Лондону без сопровождения.
– Что?! – воскликнула Эмма, впадая в ярость.
– Я жду вашего объяснения. – Его голос выражал железную решимость.
– Ах вы, наглый мерзавец! Вы его не получите! – Голос Эммы звенел от возмущения.
– В гневе вы просто прелестны.
– Зато вы отвратительны в своем спокойствии. Я считаю ваше поведение более чем вызывающим. Возможно, вы решили нанести урон моей репутации, но я всегда веду себя так, чтобы мной могли гордиться мои родственники.
Видя, как Эмма взволнована, Алекс ощутил некоторую неловкость. Ее глаза были полны непролитых слез, а волосы в неверном и трепетном свете свечи вспыхивали огнем.
Его омыла волна нежности, и он с трудом подавил желание заключить ее в объятия. И разумеется, ему хотелось утешить Эмму, защитить, а вовсе не погубить ее репутацию. Теперь он даже не мог сказать, что заставило его прийти сюда.
И тут неожиданно Алекс понял, что если позволит себе поддаться возникшему в его душе чувству, Эмма сможет причинить ему боль и ранить его глубже, чем кто-либо другой. Он попытался взять себя в руки.
