Эмма стащила с головы парик, и ее ярко-рыжие локоны рассыпались по плечам.
– Ну вот, теперь я уже чувствую себя намного лучше, – с удовлетворением произнесла она, опускаясь на кровать рядом с Белл.
Если Боттомли чувствовал себя усталым, когда прибыл в Уэстонберт, то, добравшись до городского дома Алекса тремя часами позже, он был уже в полном изнеможении.
Поднявшись по ступеням парадного крыльца, он изо всей силы забарабанил в дверь, и Смидерз почти тут же ему открыл.
– Покупки, – сообщил дворецкий величественно, – доставляют к черному ходу.
"
"Прежде чем Смидерз захлопнул дверь, Боттомли все же успел произнести:
– Я здесь по совсем другой причине…
– Обращение по поводу работы тоже…
Взгляд Смидерза становился все более холодным.
– Закрой пасть! – взревел Боттомли, потеряв терпение. – Я работаю на его светлость в Уэстонберте, и речь идет о ее светлости. Она в опасности, ее кузину похитили. Мне нужно немедленно найти его светлость. – Боттомли тяжело оперся о дверной косяк: он с трудом держался на ногах.
– Но герцога здесь нет, – встревоженно ответил Смидерз.
– Как? Мне сказали, что он уехал в Лондон…
– Именно, но… Его просто нет дома, поскольку он поехал в «Уайтс». Вот адрес.
Через тридцать секунд Боттомли снова оказался в седле и после краткой передышки почувствовал себя еще более усталым, чем прежде. «Уайтс» он нашел довольно быстро, но швейцар, дежуривший у двери, отказался его впускать.
– Ты не понимаешь, – увещевал его Боттомли. – Это особый случай. Мне немедленно нужно видеть его светлость.
– Не членам клуба вход воспрещен, – не уступал швейцар, и тут Боттомли схватил наглеца за отвороты ливреи.
– Если тебе дорога жизнь, шевели мозгами. Мне немедленно надо увидеть герцога Эшборна, ты понял?
Швейцар побледнел.
– Я могу послать за ним, если вы подождете…
– Извини, дружище, но это не годится.
Боттомли размахнулся и нанес швейцару мощный удар в лицо, после чего переступил через осевшее тело и ворвался в клуб.
– Ваша светлость! Ваша светлость! – вопил он на ходу, пока не осознал, что в клубе может быть несколько титулованных особ.
Поняв это, он тут же изменил тактику. – Герцог Эшборн! Мне немедленно нужен герцог Эшборн.
Двадцать элегантно причесанных голов повернулись к нему.
– Слава Богу, вы здесь, ваша светлость, – выдохнул Боттомли, заметив Алекса и падая у стены.
Герцог не спеша встал из-за игорного стола.
– Это ты, Боттомли? Что случилось?
– Катастрофа, ваша светлость! Речь идет о вашей жене.
