– О, Алекс, я хочу большего. – Она сжала его бедра, стараясь привлечь его еще ближе к себе.
Не в силах устоять перед ее мольбами, Алекс с хриплым стоном рванулся вперед и тут же оказался внутри ее.
Подлаживаясь под ритм его движений, Эмма всеми силами старалась продлить наслаждение этого момента, но все же неуклонно соскальзывала к тому ошеломляющему чувству освобождения, которое мог дать ей только Алекс.
Когда Алекс просунул руку между их сплетенными телами и дотронулся до ее интимного места, она поняла, что битва проиграна, взрыв приближался, и из ее горла вырвался хриплый крик:
– Господи, Алекс, я так люблю тебя!
Алекс замер.
– Что ты сказала?
Фиалковые глаза встретились с зелеными и увидели в них разрывающую душу нежность.
– Я люблю тебя! Люблю!
Алекс снова ринулся в бездну, на этот раз отчетливо понимая, что Эмма нуждается именно в этом последнем толчке. Когда мир взорвался в ослепительной вспышке света, она ощутила полное освобождение и выкрикнула его имя. Алекс позволил себе расслабиться и излил в ее тело все свои соки.
Час спустя, когда они все еще лежали, сплетенные в восхитительном объятии и в тумане удовлетворенной страсти, Алекс глубоко вздохнул и уткнулся лицом в нежную шею Эммы.
– Я боялся, что никогда не услышу этих слов, – признался он едва слышно.
Эмма запустила пальцы в его густые волосы и взъерошила их.
– А я и сейчас боюсь, что мне так и не доведется их услышать.
Алекс нежно заключил ее лицо в ладони.
– Я люблю тебя, Эмма Данстер Риджли, – произнес он торжественно.
– Люблю всей душой и всем сердцем. Я люблю тебя так, как никого на свете до тебя не любил…
– Хватит! – Глаза Эммы наполнились слезами.
– Почему, дорогая?
– Я слишком счастлива, – сказала она прерывающимся голосом.
– Невозможно быть слишком счастливым. По правде говоря, я собираюсь посвятить остаток своей жизни и каждый ее день твоему счастью, чтобы с каждым днем ты чувствовала себя все более счастливой.
– Не думаю, что это окажется трудно, если ты будешь рядом.
– Буду непременно. А ты?
Эмма лукаво улыбнулась:
– Мне кажется, я начинаю все больше привязываться к Уэстонберту.
Алекс сделал вид, что вот-вот разгневается.
– К Уэстонберту или ко мне?
Эмма рассмеялась:
– Конечно, к тебе, ах ты большой младенец! Но в Лондоне я не смогу так много видеть тебя, поскольку там все будут претендовать на твое время. Кстати, можем ли мы остаться здесь еще на некоторое время?
– Думаю, это можно устроить.
