Эмма с Харриет стояли в сторонке, обмахивали лица костяными веерами и строили безразличный вид.
– Если хочешь взять подруг…
– Нет! Они прекрасно проведут время без меня.
Харви с трудом подавил улыбку.
– Завтра заеду в шесть. И еще кое-что.
– Что?
– Оставь волосы распущенными. – Он пропустил спутанный кудрявый локон, выбившийся из пучка, между пальцами, улыбнулся и спешно отбыл по этим своим важным делам, только под колесами экипажа поднималась горячая дорожная пыль.
Неужели торопился отправить Алисию в отставку? Не хотелось признаваться, но его желание избавиться от змееподобной девицы, подпортившей мне не одну пинту крови, прибавило ему не только очков, но очередной раз увеличило градус сексуальности.
– Я что подумала, Мэри… Отпуск скоро закончится, зачем тебе терять время и искать мускулистого красавчика, если он по утрам приносит в наш дом завтраки? – задала риторический вопрос Харриет, а я поймала себя на том, что продолжаю пялиться на дорогу, по которой уехал Харви, хотя даже пыль давно осела.
– Ведь никто не застрахован от горячей курортной интрижки с бывшим.
Эмма многозначительно покашляла.
– Божечки мои дорогие! Никто, кроме Мими, – добавила она.
Бухта действительно была чудесной: песок мелкий, море бирюзово-голубое, чистейшее. Ни одного дракона в радиусе мили! Прелесть, а не место… Плавать, правда, все равно запретили. Из-за какого-то планктона, принесенного к пляжу теплым течением. Он светился в темноте особенным розоватым цветом и был занесен в проклятущую книгу исчезающих редких видов следующим пунктом после драконов.
Отсутствие купания щедро восполнили мятные коктейли, а еще я заснула на солнце, пока подруги ходили за очередной порцией освежающих напитков…
Глава 6
Красота, стоящая жертв
Пока я заканчивала мастерить поисковый амулет для магической палочки, сам собой, без всякого колдовства, проявился дневной загар… И в шесть часов вечера я превратилась в красно-белую зебру.
Тело пересекали поперечные полосы, словно рядом с лежаком, на котором я расслабленно задремала, стоял кто-то, активно отбрасывающий тень.
Скорее всего, столбы проигнорированного навеса. Зато на том месте, где поутру у меня еще было ухоженное лицо с опрятно выбеленными веснушками, вспыхнул красный сигнальный фонарь с носом, обветренными губами и очень несчастными голубыми глазами. Верхние веки тоже сгорели, а я почему-то всегда их считала невосприимчивыми к солнцу. Какое ужасное заблуждение!
Амулет не доделала.
