– А когда они планируют уплыть? – с тоской поглядывая на белый песок, спокойное море и абсолютно пустые лежаки, безнадежно спросила я.
– Так один бог ведает, – отозвался мужчина.
– Думаете, если я схожу в храм и поговорю с ним, то он согласится отогнать драконов к другому острову?
– С кем? – моргнул он.
– С ним, – указала пальцем вверх."
"Одновременно мы подняли головы. В синем небе с белыми пушистыми облаками, размахивая большими крыльями, гордо летела повозка.
– Вы это тоже видите, госпожа?!
Мужичок не верил своим глазам, а чтобы поверить, приложил ко лбу загрубелую ладонь.
Спрятавшись от солнца, он таращился на нашего горного орла или орлицу, уж не знаю, кем себя вообразила повозка.
– Что же такое за монстр, прости господи?!
– Неопознанный летающий объект, – тяжело вздохнула я и побрела обратно в «Ваенду».
Повозка вновь обнаружилась посреди нашего газона. Во время приземления она смяла траву, снесла предупреждающую табличку и перевернула пару горшков с растениями по краю дорожки.
Неожиданно мне в голову пришла логичная мысль, что у нас под окнами стояла целая ничейная ферма перьев, наполненных моей собственной, чистой и совершенно бесплатной магией. Общипывай и изготовляй тележку амулетов – никто слова не скажет и лицензии не лишит. Я за это оперение уже отсидела полдня в кутузке! Не нужно никаких зубов драконов, чужих магов, за деньги заряжающих амулеты. Настоящие столичные колдуньи вполне способны создать годный продукт даже из заколдованного птичьего пуха.
С решительным видом я двинулась к повозке, но только протянула руку, чтобы погладить мягкое крыло, как в «гордом горном орле» проснулась не только гордость, но горское упрямство. Тележка дернулась и отъехала, не давая ни прикоснуться к крыльям, ни просто заглянуть за расписной бортик, чтобы проверить кузов.
– Цып-цып, курица, – пробормотала я, все-таки заглядывая внутрь.
Что сказать? Островные чайки телегу явно полюбили и приняли за общественное гнездо. На дне валялось скомканное платье, в котором я щеголяла в ночь девичника и потом не нашла.
Трогать тряпку побрезговала, пускай остается чайкам. Еще между рассохшихся досок застрял мужской галстук-бабочка.
Находки намекали, что мы дружно в этом кузове ездили… летали.
Пока монструозная телега не шевелилась, я выдрала пук жестких перьев. Неожиданно оглобли встопорщились вверх, словно большая башка у бодучего быка, задумавшего поднять на длинные рога невезучего пастуха.
