Паскаля мы перевозили заколдованным, а значит, только черт знал, где цвела и подванивала моя ненаглядная палочка.
– «Улетела» – это метафора или прямой смысл? – тихо спросила Эмма, очевидно, пытаясь разобраться в том, что случилось той ночью, когда весь отпуск пошел наперекосяк.
– Ме-та-чего? – проблеял мужичок и заорал на ухо измочаленному стражу, видимо, дежурившему в участке не первые сутки: – Так и запишите, господин страж, они меня еще и оскорбляют!
От крика потерпевшего блюститель порядка вздрогнул, как будто проснулся, и рявкнул:
– Тихо! Сядьте!
Мы с подружками мгновенно заземлили пятые точки на деревянных расшатанных стульях, стоящих по другую сторону старого стола с исцарапанной столешницей.
– Вы тоже сядьте, пострадавший, – приказал страж.
Разворошив неприлично измятые, словно на них спали, рукописные листы, он вытащил нужную страницу и принялся зачитывать нудным голосом:
– Значит, эти три госпожи взяли у вас напрокат на сутки телегу.
– Повозку для катания детей, маленьких гостей нашего острова.
Прошу учитывать, что с каждого катания я плачу налоги в королевскую казну.
– Между прочим, мы гости вашего острова. Без нас вы бы не платили никаких налогов, – философски напомнила Эмма.
– Помолчите, подозреваемая, – цыкнул страж, проверил бумаги и добавил: – Госпожа Уилсон. Значит, они взяли на сутки телегу…
– Повозку, – поправил типчик.
– Оживили на телеге поддельные крылья, – проигнорировал страж, – и улетели к звездам. Я ничего не перепутал?
Он посмотрел на мужичка.
– Ничего! – убежденно кивнул он и снова указал в меня пальцем: – Она оживляла.
Сутки прошли, а повозка не вернулась.
Вообще от хороших хозяев телеги не сбегают.
– Что? – не поняла я, когда вдруг в комнате дознаний случилась пугающая тишина и все уставились на меня, как на чокнутую. – Я снова говорила вслух?
– Громко, – согласилась Эмма.
– А она, господин страж, – карающий перст пострадавшего устремился в ее сторону, – продала мне страховку! Так и сказала, что если вдруг повозка не прилетит обратно, то я получу деньги!
– Я? – опешила Эмма.
– Пять золотых им отдал!
Похоже, еще чуть-чуть, и нас объявят не только угонщицами, но и мошенницами.
– Дамы, вам есть что сказать? – Страж бросил на нас хмурый взгляд.
Сказать нам было решительно нечего, потому как воспоминания о позапрошлой ночи по-прежнему скрывались во мраке. Даже если история звучала сущей дикостью, оставалось верить на слово абсолютно всем: и честным королевским подданным, и откровенным лжецам.
