– Владимир может после твоей смерти жениться вторично?
Нелли засмеялась.
– Противный Петр Павлович! Знаешь, он был так неисправимо буржуазен. Считал, что развод – позор для семьи. Но против второго брака вдовца возражать не стал бы. Да к чему это? Совершенно не собираюсь переходить в лучший мир, и тут хорошо.
И она смачно надкусила третий эклер.
– Ходишь регулярно к врачу?
– Зачем?
– Вдруг какая-нибудь болячка скрытая?
Женщина отрицательно помотала головой.
– Нет у меня никаких болезней, здорова, как корова.
Да и Владимир здоров. Так что я не рассчитываю на освобождение.
Я ехала домой в глубокой задумчивости. Конечно, Резниченко дантист, но все-таки врач. Может, он заметил у Нелли признаки какого-то страшного недуга и теперь поджидает конца? Вспомнилось, как Резниченко укладывала в желудок пирожные. Да, если и больна, то болезнь ее явно гнездится не в области желудочно-кишечного тракта. Женские болезни ей тоже не грозят – все давно вырезано. Что там еще остается? Почки, сердце, легкие? Интересно, у какого врача лечится? Эх, забыла спросить.
Дома на диване восседала у телевизора Марта Игоревна в вишневом платье и с золотой цепочкой на шее. Перед ней стоял кофейник и коробка засахаренных каштанов. Рядом толклись собаки. Судя по их перемазанным мордам, и псам досталась из коробки немалая толика.
Я отметила, что Ирка принесла ей вечером кофе, хотя никто из домашних не мог от нее раньше добиться ничего подобного. Домашним после семи часов предлагался только кефир и никаких бодрящих напитков.
Даже какао таинственным образом исчезало из кухни. Я села рядом. Вдова раскрыла рот и стала петь хвалебную оду Казику."
"Я не слушала ее, лишь изредка качала головой и вставляла фразу: «Да что вы!» Этому фокусу научилась, живя со вторым мужем. Его мама, настоящая гарпия, обладала резким пингвиньим голосом. Она хватала жертву за руку и, бесконечно приговаривая «слушай меня», выливала горы воспоминаний о своей бурно проведенной молодости. В первый раз было даже интересно, во второй тоже ничего, но каждый день! Пришлось искать средство защиты.
Плавная речь Марты Игоревны лилась потоком, я качалась на ее волнах, как вдруг неожиданная фраза разом вытащила меня из анабиоза:
– …Пусть приедет Кока, надо найти девочке мужа. Казик хочет…
– Как, приедет Кока? – очнулась я.
– Детка, ты что, не слушаешь? Казик абсолютно прав, Сонечке будет здесь одиноко до рождения ребеночка, вот они и решили, что должна быть Кока.
