Потом приняла слабительное, и вот они, мои любимые, – рассказывала тетка, вытягивая маленькую руку, похожую на лапку обезьяны.
– Хорошо, что диадему не надела, – только и смог сказать сын.
История произвела исключительное действие на Нелли, и женщина перестала надевать рубины, боясь за их сохранность.
Из глубин квартиры послышался слабый детский плач.
– Юра проснулся, – встрепенулась Ева, – надо пойти поглядеть.
И она вышла из комнаты. Нелли, оживленно обсуждавшая с Наташкой и Зайкой состав карамельного крема, даже не пошевелилась.
Через несколько минут Ева вернулась в столовую, неся на руках очаровательного толстощекого карапуза, сонно таращившего круглые глазки.
Владимир нежно взял мальчика и засюсюкал, легонько подбрасывая малыша:
– Ах, ты-ты, ах, ты-ты, до чего же мы толсты, до чего румяны!
Наташка, Зайка, Кеша и Маня принялись умиляться вместе с отцом. Нелли налила себе чашку кофе и недовольно проговорила:
– Дорогой, если его растрясти, Юра не уснет до утра.
– Уснет, уснет, – успокоил ее муж и нежно прижался щекой к щечке ребенка.
«Кажется, он на самом деле любит его», – подумала я.
Домой мы уехали поздно с переполненными желудками и осоловевшими глазами.
На следующий день, когда Левка спустился к завтраку, наше семейство разом замолчало. Арцеулов принялся намазывать масло на тост, потом поглядел на Кешку и грозно поинтересовался:
– Чего уставился, у меня на лбу рога?
Не выдержавшая Маня фыркнула, подавилась соком и, кашляя, выскочила из столовой.
– В чем дело? – начал закипать Левка.
– Левушка, – сладким голосом завела Наташка, – скажи, ты любишь Соньку?
– После двадцати лет брака? – взъярился Левка. – Да я бы и искать шалаву не стал, но что сказать Марте Игоревне? Куда подевалась ее драгоценная дочка? Убьет ведь.
Единственным человеком на свете, которого Левка уважал и даже побаивался, была теща. Наташка прокашлялась и обрушила на голову Арцеулова информацию:
– Мы видели Соню.
– Кажется, она вполне здорова и счастлива, – добавила Зайка, – чудесно выглядит, в новой шубе, вроде из белой норки.
– С молодым мужиком под руку, – не выдержал Кеша, – с таким кадром, просто Ален Делон, и машина у него шикарная. Выскочили из ресторана, уселись в тачку и отвалили.
Левка выронил бутерброд изо рта и замер, как истукан острова Пасхи.
– Вы с ней разговаривали?
– Не смогли, – сказала я, – Сонька слишком уж быстро уехала.
– Номер машины записали?
Мы закивали головами.
