Женя схватился за голову:
– Надеюсь, подоконник тряпкой не протер?
И эксперт быстро пошел в мою комнату, неся в правой руке довольно объемистый чемоданчик.
Александр Михайлович вылез из теплого пальто и весьма нелюбезно спросил:
– Узнаешь господина?
– Да, это Владимир Резниченко, наш хороший знакомый.
– Полжизни отдам, чтобы никогда вас больше не видеть, – огрызнулся стоматолог.
– Молчать! – рявкнул один конвойный.
Другой молча двинул стоматолога в ухо.
– Нет, безобразие какое, – возмутилась Зайка, – разве можно бить человека в наручниках?!
– А кто его бьет? – изумился Александр Михайлович.
– Хотя, конечно, очень хочется накостылять данному субъекту по шее.
– Почему у него лицо в крови, – настаивала Ольга, – и глаз подбит?
Александр Михайлович подошел ко мне:
– Узнаешь в господине Резниченко человека, который хотел сейчас тебя убить?
Все ахнули.
– Ах, гад! – завопила Маня, подскочила к стоматологу и со всего размаха ткнула дантиста кулаком ниже пояса.
Не ожидавший нападения Владимир согнулся от боли пополам.
– Ага, – удовлетворенно отметил полковник, – говорите, что задержанных бить нельзя, а сами деретесь.
– Дайте я ему еще разок заеду! – орала Маруся. – Гад такой! Семья убийц. Дочка и папаша – два сапога пара.
– Марья, заткнись! – зашипела Наташка.
Александр Михайлович потер руки.
– Холод собачий, правда, в машине работала печка, но все равно. С одной стороны, мы при исполнении, но с другой – худа не будет, если получим по хорошей кружечке сладкого кофе и булочек побольше.
– Сейчас сварю, – пообещал Кешка.
– Нет, только не ты, – испугался полковник.
Наталья усмехнулась:
– Пойду разбужу Ирку, опять небось снотворного наелась!
– Ладненько, – обрадовался Александр Михайлович, – ребята, тащите задержанного в гостиную, да не снимайте с него наручники. А вы, если хотите, оденьтесь и спускайтесь к нам.
Мы поглядели друг на друга. Да уж, вид экзотический. Я в теплой фланелевой пижаме и беленьких носочках; Зайка в черной ночной рубашке, прозрачной и соблазнительной; Аркашка в каких-то жутких черных трусах с нарисованным костром и надписью «Разожги мое пламя»; Маня в футболке, измазанной шоколадом.
Опять она ночью в кровати ела конфеты. Венчал картину монументальный Лева в зеленом парчовом халате, похожий на епископа во время пасхальной службы.
Эпилог
Через пятнадцать минут все, приведенные в порядок, сидели на диванах и креслах. Аромат кофе наполнял ноздри.
