Вот и сейчас, покрутившись под одеялом, я вспомнила, что на Новый год в Машкином лицее ставили спектакль. Дочь изображала монахиню. Утром костюм в полной сохранности обнаружился в кладовой. Я взяла его, спрятала в «Пежо» и позвонила Владимиру.
– Хозяина нет, – ответил приятный женский голос, – будет только завтра.
Чудесненько, этого-то мне и надо. Заглянув в книжный магазин, я поехала на улицу Усиевича. Быстренько переоделась в машине и вылезла наружу монашкой. Надвинув пониже на глаза капор или как там называется то, что носят монахини на голове, позвонила в домофон.
Открывший привратник, естественно, не узнал меня.
– Что желаете, святая мать?
– Сын мой, – занудила я, – приобретая книгу, вы поможете несчастным голодным и обездоленным.
И сунула под нос консьержу «Агностицизм и вера». Швейцар в ужасе уставился на название.
– Нет-нет, не читаю ничего подобного, если хотите, предложите жильцам.
– Храни вас бог, – величаво произнесла я и, путаясь в длинной юбке, пошла вверх по лестнице.
Дверь в квартиру стоматолога открыла приятная дама. На руках у нее весело подпрыгивал Юра. Увидев монахиню, нянька тут же предложила войти.
Нет, потрясающая беспечность. Любая форма просто парализует обывателей. Высунув книгу, я принялась предлагать ее женщине. Но та отказалась наотрез. Тогда, сославшись на усталость, попросила стакан воды. Приятная нянька предложила чай и налила чашку. В благодарность монахиня предложила помолиться о каждой комнате, чтобы изгнать бесов.
И мы пошли по квартире: спальня, гостиная, детская. В кабинете женщина спросила:
– Не возьмете чемодан со старыми вещами для нищих? Хозяин велел себе взять, да я такое не ношу, и выкинуть жаль. Вдруг бомжам подойдет.
Пока женщина ходила за шмотками, я глазами обежала комнату. Она была выдержана в холодных голубых тонах, даже батарея покрашена синей краской. Огромный ковер четыре на пять, не меньше, закрывал пол почти полностью. Маловероятно, что здесь раньше лежал миниатюрный коврик.
И где Резниченко тут ужинать пристроились? На письменном столе или на крохотном журнальном столике?
Прислуга позвала, и я вышла в холл. У двери стоял огромный чемодан из свиной кожи, украшенный инициалами «РС».
– И чемодан тоже? – удивилась я. – Дорогая вещь.
– Берите, берите, – заверила женщина, – здесь до меня жила другая нянька, да умерла, бедняга, от сердечного приступа. Так это ее вещи. Но ведь беженцам все равно.
Я поволокла добычу в «Пежо».
