Наконец манипуляции закончились, и стоматолог торжественно поднес к моему лицу зеркало. Надо признать, дело он знал. Вставной зуб выглядел потрясающе настоящим. Пока я радостно оглядывала обновку, дантист вымыл руки и сказал:
– Даша, не выдумывайте тайн, где их нет. Нелли напилась и упала из окна, очень прошу, оставьте мою семью в покое, вы не милиционер, а просто любопытная баба. Не скрою, ваша семья мне симпатична, но не хочется становиться объектом любительского расследования. Пожалуй, следует сообщить о вашей неуемной активности полковнику.
Я онемела от негодования. Ну, хладнокровный негодяй, погоди. Это я пойду завтра к полковнику и выложу всю информацию, посмотрим, как ты завертишься.
Словно подслушав мои мысли, Владимир усмехнулся.
– Чтобы обвинять человека, следует иметь вещественные доказательства, улики. Иначе обвинения выглядят клеветой. Так-то.
Он продолжал нагло улыбаться. Я не выдержала:"
"– Есть улики, и весьма серьезные. И правда, следует идти к полковнику!
С этими словами я встала и быстрым шагом вылетела из кабинета.
К ужину неожиданно приехала Ева. Девочка принесла очередное задание по французскому. Пришлось заниматься почти до десяти. Дома практически никого не было, и мы сели ужинать вчетвером: Кеша, Зайка, Ева и я. Остальные отказались пить чай на ночь и разошлись по спальням. Я же в особенности хорошо засыпаю после чашки кофе. Было уже поздно, и я предложила Еве остаться на ночь.
Ароматный черный кофе почему-то показался особенно горьким, и я насыпала в чашку еще две ложечки сахара.
Размешала и с наслаждением выпила. Слегка закружилась голова. Минут через десять глаза стали слипаться, рот раздирала зевота. Погрешив на магнитную бурю и связанные с ней скачки давления, я попрощалась с Евой и пошла спать.
В спальне на кровати самозабвенно дрых под одеялом Федор Иванович. Последнее время мопс полюбил спать со мной, причем делал он это весьма оригинально. Стоило уютно устроиться на животе и смежить веки, как Хучик, напряженно сопя, влезал с головой под одеяло и сворачивался тугим клубочком на антифасаде.
Сбросить спящего мопса непросто. Подкинутый в воздух, он меланхолично шлепался на прежнее место, спихнутый ударом в бок – упорно лез назад. Стоило жертве повернуться на спину, как Федор Иванович оказывался на животе. Вот и сегодня, не успела я блаженно закрыть глаза, как на моем заду принялся устраиваться мопс. Бороться с ним сил не было, спать хотелось смертельно.
Я проснулась от дикого собачьего визга и ощущения укуса.
