К тому же накануне ночью Вареско видела, что соседка не спит. Несколько раз Маргарита выходила, и Эмилии показалось, что женщина плакала. Помня, как трудно и страшно было ей первые годы в чужой стране, Вареско решила поддержать Маргариту."
"Она узнала у медсестер, что Онофриенко проживает в пансионе «Негреско», и через несколько недель после выписки из клиники поехала к ней в гости. Но в пансионе добрую самаритянку ждало горькое разочарование. В седьмом номере не было никакой госпожи Онофриенко.
– Служащие страшно удивились, когда я стала спрашивать Маргариту, – сетовала Эмилия.
– В комнате жила совершенно другая женщина.
Правда, узнав, что постоялица поселилась недавно, Вареско заинтересовалась, кто занимал номер до нее. И опять зря – прежней гостьей была дама с Украины. Следы Маргариты Онофриенко потерялись.
Я уехала от доброй Вареско с полной путаницей в голове. Надо же, опять «Негреско». Я там была, когда искала, где жила убитая Ленка. Помню, как противная хозяйка, Марго Остроумова, заставила заплатить за бронирование ненужного номера.
Хотя почему ненужного? Поеду в «Негреско», поселюсь в забронированной комнате и узнаю все про таинственную украинскую даму из седьмого номера. Сдается, она и есть Маргарита Онофриенко.
Дома я застала только разряженного в пух и прах Левку. Старший Арцеулов медленно поворачивался перед огромным зеркалом в холле, оглядывая себя со всех сторон. Отлично сшитый костюм сидел как влитой, ботинки из кожи антилопы сверкали, в воздухе носился запах последней новинки мужского парфюма от Пако Рабанна.
– Как я выгляжу? – поинтересовался Левка.
– Ослепительно. Куда собрался?
– В гости к родителям Терезы.
Я молча смотрела, как Арцеулов натягивает кашемировое пальто, повязывает шарф. Но когда из стенного шкафа появилась тяжелая трость с набалдашником из слоновой кости, мой язык не выдержал:
– Зачем тебе палка?
– Ногу подвернул на ступеньках, – принялся врать Левка, потом не удержался и сказал чистую правду: – Казик с Сонькой велели для солидности.
Проводив распустившего павлиний хвост Левку, я быстренько побежала к себе. Покидала в чемодан кое-какие необходимые вещички, написала записку домашним, что уезжаю на три дня. Бумажку оставила лежать в столовой на столе, на самом видном месте, прижав ее сладкой булочкой.
В пансионе «Негреско» за конторкой восседал знакомый служащий, кажется, хозяйка называла его Семен. Я втащила чемодан в холл.
