Договорившись, что Аврора в понедельник явится на работу, я отправилась домой."
"Бывают такие счастливые семьи, в которых целый день тихо. Родители никогда не ругаются, дети вежливы, бабушки заботливы и не требуют внимания. Все разговаривают друг с другом ласково, и события случаются только приятные: свадьбы, крестины, дни рождений. К таким людям редко приезжают погостить родственники, и у них не случается неприятностей с налоговой полицией. И с любой милицией вообще.
Как только я открыла свою дверь, на меня вывалился ворох новостей.
Итак, Ванька кашляет, а Анька чихает. Аркадий уронил на гипс банку варенья, Марта Игоревна уже целый час ищет по всему дому брошь. К тому же Хучика стошнило в гостиной, и следует оплатить целый ворох квитанций за междугородные переговоры…
– Вы ужинали? – только и смогла я в ответ спросить Зайку.
– Садимся.
В столовой уже рассаживались за гигантским столом. Маня гневно вопрошала брата:
– Почему устроился на моем месте?
– Здесь удобнее, положу ногу на стул.
– А я где сяду?
– Маня, – возмутилась Наталья, – уступи больному.
– А мне когда уступят? – пошла в атаку воинственно настроенная дочь.
– Сломаешь ногу, уступлю, – хихикнул брат.
– Мама, – завопила Маруська, – он желает, чтобы я попала под автобус и переломала руки и ноги.
– Ничего не понимаю, – трубно возвестила вплывающая в столовую вдова, – вчера сняла кофту и ясно видела на воротнике брошь. Кстати, не копеечная штучка, настоящий антиквариат. Кто мог взять?!
– Хватит, – попыталась успокоить страсти Наталья, – садитесь, баранина стынет.
– Фу, опять баранина, – пробормотала Зайка, – и еще салат из омара с майонезом. Кто заказал на ужин такое жуткое сочетание?
Я предпочла отмолчаться. Ну, чем им плохи ягненок и омары? Завтра получат манные биточки и овсяный пудинг, привереды.
Кое-как обозленные домашние разместились за столом и принялись поедать мясо. Но тут приотворилась дверь, и в столовую вошел Хучик. С видом умирающего песик проковылял в самый центр комнаты, растопырил лапки, наклонил крупную голову и принялся издавать жуткие звуки.
Федора Ивановича тошнило.
– Ирка, – заорала Наталья, – убери отсюда собаку.
– Ну и вонища, – оповестила Маруся, – Хучик, наверное, крысу съел.
– Если не прекратите, – обозлился Аркадий, – сейчас и меня стошнит.
Дверь опять тихонько приоткрылась, на этот раз пошире.
– А это идет Банди, чтобы покакать к чаю, – захохотала Маруся.
