Замок щелкнул. Я осталась стоять на лестнице в фартуке и с раскрытым ртом. Замок щелкнул еще раз, дверь приотворилась, и на ступеньки шлепнулись мое пальто и сумка.
В ближайшем кафе подавали кофе с булочками. Что случилось с Владимиром? Надо же так взбеситься. Порывшись в сумочке, я вытащила пачку сигарет и увидела номер телефона. Совсем забыла о подруге Розы. И я позвонила. Элла оказалась дома и предложила приехать.
К моему изумлению, жила медсестра совсем недалеко. В престижном районе с отличными апартаментами.
Квартира ее была чуть ли не больше жилья Владимира. Безукоризненный ремонт, стерильная чистота. Гостиная, куда меня провели, поражала антикварной мебелью и гигантским зеркалом. Правильно истолковав мой изумленный взгляд, Элла улыбнулась и пояснила:
– Мы с сыном вовсе не богаты, живем на зарплату медсестры. А хоромы получили вместе со всем содержимым в наследство. Так что в мае придется красоту продавать: нет денег на ее содержание. Но пока пользуемся.
Мы посетовали на дороговизну и непомерную квартирную плату, потом медсестра сказала:
– Хотели что-то узнать о Розе?
– Меня очень удивило, когда вы обронили, что всей палатой родили детей 15 октября.
Разве Роза не пришла делать аборт?
– Нет. Когда мы познакомились, у нее выпирал просто огромный живот, да и рожать Розу увезли первой из нас. Правда, не повезло ей.
– А что?
– Дитя появилось на свет мертвым. Было ужасно потом смотреть на бедняжку. Мы случайно попали в необычный родильный дом. Там проводили эксперимент: клали в одну палату мать и новорожденного.
Мы кормим младенцев, а она отвернется к стенке и молчит. Правда, что господь ни делает, все к лучшему. У Розы уже был Никита, и прокормить второго ребенка ей было трудно – ни мужа, ни родителей. В нашей палате собрались одни неудачницы, мамаши незамужние. Только у Верки потом судьба хорошо сложилась – нашла мужика, родила еще двоих. Просто отлично живут. У них пекарня и булочная-кондитерская. На очень бойком месте открыли, прямо возле вещевого рынка «Динамо».
Дети удачные такие – вежливые, ласковые, отлично учились. Не то что мой Коля – вечно из класса в класс последним переходил. Вот у Нади Кристина тоже великолепно успевала, могла в университет поступить. Кит у Розы – замечательный парень. А мой! – Она махнула рукой.
– Точно знаете, что младенец Розы умер?
– Конечно. Ей ни разу его не принесли, даже не показали. Грудь сразу бинтами перетянули, принялись таблетками пичкать, чтобы молоко пропало.
