Я выполняю обязанности агента, а обязанность агента — информировать. Так вот, продолжу. Тяжёлые времена для ведьмаков, о которых я упомянул, быстро миновали. Люди поняли, что если речь о монстрах или чарах, то спасения можно ждать только от вас, больше не от кого. Любить-то вас здесь в Каэдвене не любят, на шею не бросаются и цветов под ноги не сыплют, но как припрёт — зовут на помощь и готовы за неё платить.
Дети в доме, видимо, закончили завтракать, потому что снова подняли шум. Воронофф несколько раз оглянулся, недвусмысленно намекая, что пора заканчивать разговор.
— Вопросы есть?
Геральт помолчал, собираясь с мыслями.
— Эти тяжёлые времена для ведьмаков, — спросил он, наконец, — это примерно тысяча сто девяносто четвёртый год?
— Примерно так, — Воронофф прищурился, — именно.
— Хольт тогда был в Каэр Морхене, верно? Что там произошло?
Воронофф некоторое время разглядывал Геральта. Потом промокнул губы платком.
— Судя по твоему вопросу, — произнёс он, наконец, — сам Хольт тебе ничего не рассказал.
Так почему же должен рассказывать я?
— Обязанность агента — информировать. Вот и информируй.
— Информирую, — отозвался после недолгого молчания агент, — что касательно затронутого вопроса мне нечего сообщить. А теперь прощай. Садись в седло и отправляйся в путь.
Глава шестая"
"— Вы изучаете бестиарии, чтобы обрести знания о тех, с кем вам предстоит сражаться. Но помните: знания — это не всё. Книги научат вас тому, что мы уже познали — чудовищам, о существовании которых мы знаем.
Книги также откроют вам глаза на то, что нам ещё предстоит узнать — на чудовищ, о которых мы знаем лишь то, что они существуют. Но никакой бестиарий и никакая книга не подготовят вас к тому, о чём мы даже не подозреваем. К чудовищам, само существование которых нам неведомо.
Весемир из Каэр Морхена
Глава шестая
Деревня — добрых три десятка дымов — раскинулась в излучине речки с пологими берегами, заросшими аиром. Неподалёку сверкала на солнце гладь небольшого пруда в кольце ив.
За деревней темнел бор — чёрная стена чащобы и вековых деревьев.
Разбитый тракт вёл прямиком в деревню, на площадь. Но доступ преграждало одинокое подворье, отстоящее примерно на полёт стрелы. Оттуда даже издалека доносился звонкий дзинь-дзинь-дзинь металла о металл.
Первыми его заметили рывшиеся в крапиве цесарки, подняв невообразимый гвалт. Дело обычное — почти все крестьяне держали цесарок, ничто так не предупреждало о чужаках, как эти птицы.
