.. Рисунки, изображающие...
Фрик ударил молниеносно, шагнул в пассо ларго, закрутил молинетто и выгнул корпус для коварного трамаццоне. Геральт не стал парировать. Подскочил вплотную, столкнувшись с Фриком грудью. И без замаха вогнал ему крестовину меча в глаз. Глазное яблоко поддалось с мягким студенистым сопротивлением, хрустнули тонкие кости глазницы, сталь крестовины вошла в мозг. Глубоко.
Геральт выдернул меч, отскочил. Борегар Фрик на мгновение застыл, страшно скривив лицо. Потом накренился и рухнул навзничь, как бревно.
Он был мёртв ещё до того, как упал.
Глава двадцать третья
Вдохни море и почувствуй небо"
"Пусть твоя душа и дух воспарят
Ван Моррисон, «Into the Mystic»
Глава двадцать третья
Сначала почуял, а потом уже увидел.
Принесённый ветром запах был для него совершенно чужим, не напоминал ничего знакомого и не вызывал никаких воспоминаний. Лишь через мгновение, когда он встал в стременах, ловя ветер и этот запах, понял, что та синева вдали — не совсем небо и не какое-то причудливое облачное образование.
Что это горизонт. Что это то самое, чего он до сих пор не видел. А увидеть очень хотел.
Море.
Первым порывом было пустить Плотву в галоп, чтобы поскорее добраться до этого моря, увидеть его совсем близко, лучше прочувствовать этот запах, прикоснуться. Попробовать на вкус.
Сдержался.
Были незаконченные дела.
Со склона дорога вела вниз через поросший высокой травой луг. Над лугом возвышался старый бор, тёмный, пугающий своей плотной и мрачной чащей. Внизу бежала дорога, исчезающая в молодой поросли.
У дороги, прижавшись к молодняку, виднелась одинокая усадьба. Изба под крышей из новенького соснового гонта, два сарая, амбар, ровный забор вокруг, за ним двор, куры, копошащиеся в песке. Из трубы избы вился дымок. Перед избой у коновязи стоял сивый конь.
Геральт знал, кому он принадлежал.
Знал также — за это знание он выложил десять золотых крон с изображением новиградского иерарха — кому принадлежала изба. Жил там главарь местных контрабандистов.
Каждый, кто хотел попасть на борт одного из пришвартованных в недалёкой бухте контрабандистских суденышек, должен был сперва навестить главаря и внести немалую плату. После этого можно было отплыть куда угодно. Достаточно далеко, чтобы замести за собой все следы и оторваться от любой погони.
Он пришпорил Плотву, двинулся вниз по склону. Услышал звонкие детские голоса, заметил нескольких ребятишек, игравших на склоне, на жёлтом песке, обнажённом расщелиной.
