И что ж это, господин, злодеи такие бесчестные, и нет на них угомону... Ведьмака бы на таких... Ведьмака! А сказывают, что одного ведьмака в темнице в Стурефорсе казнили. Как же так, господин? Ведьмака в темницу сажают да казнят, а разбойники вольготно по стране разъезжают, людей увечат?
Раненый мужик застонал, заохал. Баба снова заголосила. Геральт, поразмыслив, достал из шкатулки флакончик с Иволгой. И протянул его бабе.
— Это на рану, — пояснил он. — Поливайте, когда повязку меняете. Должно помочь.
— Спасибо вам, господин добрый!
***
После дня быстрой скачки, взобравшись на холм, Геральт увидел издалека тех самых разбойников из преисподней, бесчестных злодеев, на которых, как утверждала баба с хутора, не было управы, и земля их носила совершенно зря.
Женщина со светлой косой на сером коне. И двое громил в бригандинах. Один из этих громил, Геральт готов был поклясться, имел сломанный и кривой нос.
Вся троица направлялась на север, нещадно погоняя коней.
Геральт придержал Плотву, не спешил спускаться с холма.
Лучше пусть троица всадников отдалится. Не хотел, чтобы они догадались о слежке. Не боялся, что потеряет их след.
Он догадывался, более того, был уверен, что знает, куда они направляются.
***
Жрица Ассумпта из Ривии уже несколько часов стояла на коленях перед алебастровой статуей богини Мелитэле. О том, чтобы как-либо помешать ей, ни одна из младших жриц даже не помышляла. Неннеке, Флавия, Айлид и Здравка пребывали в тишине и покое на молитвенных скамеечках.
Во время молитв матушка Ассумпта впадала в транс и, как считалось, мысленно общалась с богиней. Правда это или нет, значения не имело. Жрицы глубоко верили, а для такой веры не существовало невозможного.
Свечи уже догорали в потёках воска, рассвет уже озарял витражи, когда матушка Ассумпта поднялась с колен.
— Опасность, — тихо сказала она младшим жрицам. — Нам грозит опасность. Ворота пусть будут заперты, постоянно заперты, днём и ночью. И не впускайте никого чужого.
***
Перед ночью, после заката, в сумерках, он увидел Бабу-Ягу, скользящую по лесу в огромной деревянной ступе, заметающую за собой следы метлой.
Чудище промелькнуло совсем близко, на миг он увидел её огромные оскаленные зубищи.
Баба-Яга двигалась в сторону деревни — Геральт уже раньше слышал оттуда собачий лай и звон пастушьих колокольчиков. Кто-то в этой деревне — скорее всего ребёнок — был в опасности. В деревне нужен был защитник.
Но Геральту не терпелось на север.
