— Приятна дорога в ад
Маршрут бесконечно долог
Один проникающий взгляд
Твой мир безвозвратно расколот
Возможно ли прорасти
В снегу без тепла и света
Я знаю мне нужно уйти
Чтобы спасти
Я сделаю это
И вдруг перед глазами в воздухе замелькали полупрозрачные блестящие ленты. Я закрыла рот, тряхнула головой, ленты исчезли. Что за наваждение? И продолжила петь.
— Усталость — приятный сон
Неряшливость превращений
Как смех, кружение звон
Сладостных снов мучений
Больше нет смысла, нет сил
Нарушены все запреты
Я знаю мне нужно уйти
Чтобы спасти
Я сделаю это.
И опять замелькали ленты, струящиеся со всех сторон. Но на этот раз я продолжала петь.
— Так кто, кто из нас проник
Я прячусь и ускользаю
Не замедляясь на миг
Тебя от себя спасаю, — ленты засияли ярче, окрасились в разные цвета. Иногда мимо проплывали круглые разноцветные венки из этих лент и различные плетеные цветы, фигурки животных, от которых свободные концы лент свободно струились, как на ветру, хотя ветра практически не было.
Что это?
— Так кто, кто же посетил
Тупик опасных секретов
Я знаю мне нужно уйти
Чтобы спасти
Я сделаю это[1], — допев последний куплет, ленты в воздухе начали бледнеть и таять. Я подскочила с места и схватила одну. Та не растаяла окончательно, а наоборот, стала яркой и осязаемой. На ощупь, как шёлк, только очень нежный и тонкий. Я с любопытством разглядывала ленту, концы которой таяли от меня в полуметре. Потянула на себя и сделала два шага назад. Лента потянулась, увеличиваясь в длину.
— Ого! Что это?! — удивленно посмотрела я на ведьм, надеясь, что они мне сейчас объяснят всё.
Но те сами недоуменно смотрели на меня.
— Что молчите? Откуда эта лента? Она такая странная, прямо в воздухе колышется.
— Лина, что ты видишь? — осторожно спросила Нилария.
— Ленту, голубую, блестящую, очень нежная на ощупь, почти невесомая, — не торопясь ответила я, — а ты не видишь?
— Нет, Лина. Я ничего не вижу, — почти шепотом произнесла прабабушка.
— И я ничего не вижу, — добавила Гриния.
— И я не вижу.
— А что происходит? — посыпались голоса.
— Кажется, у тебя дар твоей мамы, — ошеломленная Нилария подошла ко мне. — Ты видишь древнюю магию, как она, значит, можешь плести новые заклинания…
— Что это значит? — ладонь разжалась и лента выскользнула тут же растаяв в воздухе.
— То что, у тебя редкий дар, — улыбнулась Гриния. — Что очень странно, обычно этот дар проявлялся раз в тысячелетие. А тут уже второй раз за полстолетия.
