А Святозар припечатал:
— За всё надо платить, дорогая.
Почему-то мне кажется, что имел ввиду он вовсе не меня. А ее недоверие и инициацию с другим магом. Дружочек мстил Белке моими руками. В прямом смысле — ободок-то обручальный красовался на моем пальчике. Белку стало жалко.
Из мыслей меня выдернула громко хлопнувшая дверь. Шаардан исчез из комнаты. С потолка осыпалась штукатурка. Себя тоже стало жалко. Вон какая красотка ошивается рядом с драконом.
— Слезь с меня, — толкнула подругу.
— Я тебя ненавижу, — просипела Белка, гнусавым от соплей голосом.
В зеркале прогремел взрыв. Вернее, это же у Зарика что-то взорвалось.
Мы подскочили и бросились к другу. Картинка мельтешила: все смазалось нечетким пятном — небо, земля, деревья. Друг куда-то бежал, связь не отключил.
Белка закричала:
— Зарик, что происходит?
Благодарю за наградку!)))
Спасибо всем за обратную свзяь!!!
Глава 16
Шаардан
Не рассчитал. Дверь хлопнула так сильно, что чуть не слетела с петель. Выдохнул. Хорошо, что притолока выдержала.
Рамина сверлила гневным взглядом. Молчала все время, пока я подслушивал разговор Василисы с женихом. Сейчас зашипела:
— Я оторву рыжей голову.
Только этого не хватало. Ведьма магнитом притягивала неприятности. Мало того, что ее женишок оказался тем самым заумным студентом из тайной канцелярии, который разработал формулу, способную разнести полмира к чертям. Так рыжая еще попалась на глаза Рамине.
— Я чую ее запах, — ощерилась бывшая невеста. — Это ее панталоны у тебя в кармане.
— Тебя не касается моя личная жизнь, — решил сразу обрубить и расставить точки.
— Ошшши-баешшшшься, — слова вылетали с шипящим свистом.
Драконица Рамины подключилась. Не к добру.
— Меня променял на вонючую человечку? — она наморщила носик, принюхиваясь к запаху, который едва заметно, но все же просачивался из кармана.
Драконий нюх очень чувствительный, может уловить мелкие нюансы даже почти выветрившихся запахов.
Мой же дракон, наоборот, машинально повторил за Раминой, втянул манящий аромат с наслаждением.
Крылья моего носа дрогнули, вызвав у Рамины новую порцию шипения и болезненный оскал на лице.
— Человеческая жизнь хрупка.
Я взял беснующуюся фурию под локоток и потянул на выход:
— Она не совсем человек. Природная ведьма, — говорил вслух, но скорее рассуждал сам с собой. — Не смей угрожать. Остынь, — хотелось переключить ее внимание, отвести мысли подальше от рыжей бестии.
С Рамины станется навредить девушке. Небрежно бросил:
— Ничего не было.
— Врёшшшь….
