Дракон завис над кратером и я, осознавая всю ответственность и торжественность момента, бросила кольцо в каменную пасть.
Возмущение магического фона резко усилилось, но дракон поспешил унести меня подальше, сверкая серебристыми крыльями в лучах заходящего солнца.
Так я стала «названной матерью» последних древнейших драконов. Потому что у нас всё получилось.
Вулкан проснулся, его магического потенциала с лихвой хватило на то, чтобы пробудить кладку — все двадцать три яйца.
У Шаардана вылупился братик. Он назвал его Асгаром, в честь погибшего отца.
А в это время…
Святозар
На полу лежала моя любимая девушка. Не двигалась. Возможно, уже не дышала. Белка умирала.
Меня словно оглушило. И я почти ослеп потому, что видел только любимое безжизненное лицо.
Пока меня не встряхнули за плечо. Потом еще раз. Потом меня оглушила звонкая пощёчина и вопрос ворвался в сознание:
— На что ты готов ради нее?"
"— На всё, — прошептал едва слышно онемевшими губами.
Глава 29
Святозар
Пальцы драконицы больше не сжимались вокруг шеи, холодные щупальца принуждения тоже отпустили.
Но я не мог двинуться с места.
Белка лежала на полу с откинутой головой. Без сознания. Из уголка рта стекала кровь. Рядом валялись туфельки.
Белка снова решила всё сама. Вместо того, чтобы довериться мне, любимая девушка выбрала другую сторону. Я бы всё для нее сделал. Даже жизнь отдал. На что мне жизнь без любимой?
Она же привела драконов.
Ее первая ошибка — инициация с другим магом повлекла необратимые последствия.
За всё в жизни приходится платить.
Ведь, я бы принял чужого ребенка. Но ребенку дракона требовалась отцовская кровь, как и самой Белке.
Я всё равно хотел ее защитить, спрятать от всего мира, закрыть собой. Лишь бы любимая осталась жива. Лишь бы она была счастлива и перестала плакать. Тем более беременным плакать особенно вредно.
Белка умоляла не бросать. Просила не отдавать драконам.
А драконица тянула руку и требовала формулу, грозила забрать ребенка.
А потом началось что-то страшное.
Казалось, я попал в кошмарный сон.
Стоило драконице заглянуть мне в глаза и отдать приказ, как тело онемело и перестало двигаться. Чувство беспомощности сводило с ума. Лучше бы я свихнулся.
Когда я наблюдал за тем, как Накер чуть не изнасиловал Ваську, во мне уже умерла какая-то часть. Я поклялся, что, если останусь жив, никогда в жизни никто больше не сможет такое сотворить с моим сознанием.
Было не просто гадко и отвратительно.
