Ну, все, не быть мне с драконом вместе. А инициацию пройти придется. Как ведьма верховная наказала. Еще сказала, что мне всегда будут рады. Добренькая отыскалась. Она не верила, что дракон останется со мной. Я тоже сомневалась…
Моя рука так и лежала на яйце, которое будущий братик или сестричка Шаардана.
Я посмотрела на камушек, брызгающий магией с пальца. От него надо избавиться. Ведьмы не смогут вечно делиться аурами со мной.
Шардан оторвался от шеи, притянул вплотную спиной к своей груди, уперся подбородком мне в макушку.
Сначала он усмехался:"
"— Василиса, любимая. Во-первых, ты забеременеешь также, как и все человеческие девушки беременеют. У драконов от людей по-другому дети не рождаются. Никакое яйцо вылезать из тебя не будет.
Ну, всё. Я вспыхнула. Чувствовала себя дурочкой.
Потом в голосе прорезались строгие недовольные нотки:
— Мне не нравится, что ты сомневаешься во мне. Какая бы верховная ведьма не смущала твой ум. Я ВСЕГДА БУДУ С ТОБОЙ. И не надейся от меня избавиться.
Он прочитал мои мысли? Ой….
Крутнул в кольце рук, разворачивая к себе лицом:
— Тебе вовсе не обязательно беременеть прямо сейчас. У нас еще уйма времени впереди. И уж точно не стоит проходить инициацию по указке какой-то старой карги. Мне, конечно, безумно хочется, — я прям чувствовала, как ему хочется: огромная, твердая часть мужского тела упиралась мне в ногу, — но я подожду пока тебе самой захочется так, что будешь умолять. Формулу я и так уберу.
— Но… верховная сказала… — попыталась я возразить.
— Тшшш…
Он опустился губами на плечико с татуировкой, вызвал у меня легкий стон. Промычал, не выпуская кожи из губ:
— Просто покусаю немножечко, пока ты не готова стать взрослой, моя девушка.
Внутри всё загорелось, требуя продолжения. Смущенно пролепетала:
— Может мы найдем другое место? Как-то неудобно перед твоим братиком, — поперхнулась, — перед остальными драконятками…
Шаардан схватил, закружил:
— Василиса, я тебя люблю, моя девочка.
Покружил меня на выход.
Чешуйчатый ловко прыгал по камням и уступам со мной на руках, заставляя вскрикивать на особенно страшных прыжках, а сам смеялся во всё горло. Притащил на открытое плато, поставил, опять прижал спиной к себе, позволяя насладиться видом.
Как же красиво — дух захватило от восторга, от солнечных лучей, скользящих по рукам, от легкого ветерка, остужающего лицо и развевающего прядки и юбку. От того, что сзади стоял любимый мужчина и крепко прижимал.
