Она приземлилась с другой стороны хребта, край юбки мелькнул в неприметной расщелине.
Пришлось скинуть сапоги перед лазом, и теперь я крался по ледяному полу через узкий проход лавовой трубки за эхом ее шагов. Впереди забрезжил свет факелов.
Проход расширился и вывел в просторную пещеру с плоским полом и высоким сводом, покрытым лавовыми сталактитами, которые отбрасывали причудливые дрожащие тени в свете чадящих факелов.
В центре пещеры располагался круглый каменный стол, высеченный прямо из горной породы с искусной резьбой по краям и столешнице.
За ним восседали три члена Совета драконов во главе с отцом Рамины, который не стал сюрпризом, как и Малори, сидевший по правую руку от главного заговорщика.
Полной неожиданностью оказался еще один молодой дракон, Стафилд. Тот, на кого я бы не подумал.
Глаза Рамины засветились голубым. Стафилд уставился на драконицу щенячьим взглядом. Он тоже попал под женское обаяние и, соответственно, под влияние родовых чар.
Не так уж много, дорогая бывшая невеста, удалось тебе заполучить в коварные сети.
Я прикидывал расклад сил. Четверо против одного.
Достал камень визуальной фиксации, на той самой сережке, которую надел Василисе перед походом в клуб.
После передачи данных архивариусу Сильвии, я не стер записи, несколько раз прокручивал, слушал наши с Василисой разговоры. На записи было мое лицо и ее голос, стоны во время нашего поцелуя в речке. Особенно любил рассматривать последние секунды записи, на которые попала голая ведьмочка, когда я вытащил сережку.
Как она мило смущалась. Красивая, невинная, и сейчас в моих покоях в королевском дворце.
Заставил себя оборвать нескромные фантазии, так не вовремя возникшие в голове.
Активировал камень, чтобы записать происходящее.
Отец Рамины, господин Борель, высокий крепко сбитый мужчина с легкой проседью на висках, вышел навстречу дочери с широкой улыбкой на лице, раскинул руки и принял в радушные объятия.
Отстранился:
— Милая, ты принесла формулу?
Рамина победно улыбнулась в ответ и вытащила накопитель, протянула отцу.
Улыбка сползла с сурового лица, а когда он взял в руки фальшивку, и вовсе превратилась в звериный оскал:
— Что это за пустышка?
Рамина сжалась, как будто ожидала удара. Он ее бьет?
Борель скривился:"
"— Рамина, тебя провели, как девчонку. Ты даже маячок не заметила? Ты привела за собой хвост, — он повел носом, принюхиваясь, зарычал: — Шаардан выходи!
Я сунул камень в карман — сделанной записи достаточно для предъявления обвинений.
