Или я, или Лекса всегда должны быть рядом. Понимаешь?
Да, теперь я стала осознавать это. До сих пор вздрагивала, лишь стоило вспомнить вчерашнее нападение. Зато рядом с Ониксом я чувствовала себя в полной безопасности, хоть сам он далеко не простой и безобидный парень.
– Иди спать, – сказал он. – Тебе нужен отдых, а то завтра совсем не будет сил.
– Боюсь, не усну, – ответила я честно.
– Если продолжишь сидеть здесь, то точно не уснёшь, а в палатке у тебя хотя бы будет шанс. Иди. И не бойся. Мы тебя в обиду не дадим.
Сказав это, он ободряюще мне улыбнулся, и от этой скупой улыбки, на которой играли блики от костра, моей душе стало тепло и спокойно. А ещё вдруг вспомнился разговор между Ониксом и смотрителем, свидетелем которого я стала сегодня утром. И, то ли обстановка лесной ночи была располагающей, то ли мне просто захотелось получить ответную откровенность, но, сделав пару шагов к палатке, я вдруг остановилась и спросила:
– У тебя есть шрам на правом бедре?
Бран посмотрел на меня с явным удивлением, и вдруг с его губ сорвался приглушённый смешок.
– Подслушивала, – бросил он беззлобно. – А ведь я тебя не видел и не чувствовал. То есть, ты умеешь, когда надо, оставаться незаметной?
– Это работает на уровне желания, – призналась я ему, хотя это прозвучало, как оправдание. – Я просто захотела, чтобы меня не слышали и не видели.
Во взгляде Брана мелькнуло восхищение и, буду честна, мне это очень польстило. Ведь раньше мои ведьмовские умения всех лишь пугали, поэтому видеть одобрение оказалось особенно приятно.
– А ты полна сюрпризов, Магнолия. И, я уверен, это только начало.
– Зови меня Мегги, – попросила я, чувствуя, как в этот момент между нами будто протянулась тоненькая ниточка.
Вот только, кажется, снова ошиблась. Ведь в ответ на моё предложение Бран лишь иронично хмыкнул и снова отвернулся к костру.
– Ты ответишь на мой вопрос? – напомнила я ему. – Про шрам?
– Нет, – сказал он, не поворачиваясь.
– Почему? – выдала я с лёгкой обидой.
– Я почти уверена, что он там есть. Ты слишком ярко отреагировал на рассказ смотрителя. То есть, ты…
– Магнолия, – с нажимом и холодом произнёс он, снова превратившись в отстранённого, чужого Оникса. – Это тебя никак не касается.
Он глянул на меня через плечо и сделал вид, что сосредоточен на пламени костра.
– Иди спать.
Его слова больно задели за живое и даже отозвались в душе непрошенной обидой. Но мне хватило гордости промолчать и просто уйти в палатку.
